Саша Додо - Вертиго

Непостижимый, как сама жизнь, гриф Пабло купался в солнечных лучах, когда его кал рухнул в чашечку горячего кофе, которую держал в своей руке Анхелино Гарсия, лысый любитель сливочных эклеров и велоспорта.

Он стоял на своём открытом балконе, очарованный не столько красотой любимого города в утренних лучах солнца, сколько невыразимым наслаждением быть снова на родине. Глаза его говорили, что любят Колумбию, а сердце безмолвно созерцало красоту момента, пока с небес не явился этот крошечный метеорит.

Слегка обрызганный расплескавшимся кофе, Анхелино внимательно посмотрел на дружелюбно плавающую субстанцию в своей кружке. Он рывком поднял голову и с возмущением посмотрел в голое небо, которое этим утром, видимо, попросту забыло прикрыться хотя бы парой незамысловатых облаков. Не найдя никакой объективной причины в небе, он мгновенно представил, что сегодня его кружка была предназначена совсем не для того, чтобы из неё пили крепкий кофе. Она попросту была лункой, а Бог решил шутки ради продемонстрировать мастерство своей игры в гольф. Анхелино восторженно произнёс: «Браво!», – и, легким движением руки выплеснув содержимое своей кружки с балкона, направился в кухню.

Кофе Анхелино и кал Пабло летели вместе четыре этажа. Даже в самых своих буйных фантазиях они не предполагали, что встретят друг друга и, более того – что окажутся почти одним целым, стремительно падающим в неизвестное. Они разбились вдребезги о каменный тротуар в нескольких сантиметрах от начинающего писателя Германа Ахинена, проходящего мимо в безуспешных попытках разыскать вдохновение среди колумбийских красот.

Испугавшись неожиданного подарка небес, Герман отпрыгнул в сторону и, сделав несколько небольших шагов назад, посмотрел наверх в надежде выяснить природу данного явления.

Не успев разглядеть Анхелино, Герман упал в открытый люк, где должны были проводиться ремонтные работы. Во время полёта в его сознании родился сюжет будущей книги, которая принесёт ему славу и поможет покорить сердце Гретхен Дуттен, тайно и безответно им обожаемой.

Удар головой о заржавевший вентиль, вероятно, созданный только для этого момента, удивительным образом раскрыл в его сознании все детали этой будущей книги. Ушибленный, но одарённый, Герман лежал в одном из люков столице Колумбии; а в ту же минуту сонливая, но забавная Гретхен сидела на подоконнике в столице Германии, и была занята выщипыванием бровей. А кошка Изабелла неспешно обнюхивала остатки кофе Анхелино и абсолютно не интересовалась дальнейшей судьбой ни упавшего Германа, ни вялой Гретхен.

По дороге на кухню Анхелино внезапно встревожился из-за своего поступка и решил вернуться на балкон – убедиться, что никто не пострадал из-за вылитого им дерьмового кофе. Заметив внизу лишь невредимую кошку Изабеллу, он с облегчением выдохнул и, усевшись в кресло, стал вспоминать, как в детстве с этого балкона бросал в прохожих всякую всячину. Когда имеющиеся на тот момент снаряды закончились, ему под руку попалась дряхлая книга, служившая продолжением поломанной ножки столика для балкона. Только благодаря ей стол стоял ровно и мог выполнять все функции, возложенные на него судьбой.

В полете книга походила на птицу-самоубийцу с сотней белоснежных крыльев, тонких, как лезвие. Внезапно они перестали сопротивляться ветряным потокам и силе притяжения.

Кармен Хойос, пожилая женщина, жила в доме напротив. Она видела безнравственный поступок мальчишки и погрозила ему кулаком. Неожиданно для Анхелино книга шлёпнулась в нескольких сантиметрах от косоглазой клептоманки- красавицы Лусии Сапеда, которая отошла в сторону и, посмотрев вверх, застала исчезающего из вида Анхелино. Недовольно качая головой, пожилая женщина Кармен посмотрела на опустевший балкон, после чего на Лусию, поднимающую книгу. Анхелино прятал маленького себя в пределах балкона, как страус прячет свою голову в песок перед лицом смертельной опасности.

Все, что происходило в жизни Лусии, она воспринимала символически, наделяя каждое событие особым, возвышенным смыслом. Она воспринимала себя совсем не косоглазой клептоманкой-красавицей двадцати двух лет по имени Лусия, а океанской волной, жаждущей стать океаном. Девушка была глубоко убеждена, что после воссоединения с ним из её жизни исчезнут не только житейские трудности, но и душевные страдания.

Книга казалась дарованной свыше истиной; именно благодаря ей Лусия, видимо, должна лишиться своей убежденности в том, что она является волной и оказаться тем, что она есть на самом деле – океаном. И таинственный мальчишка, оставшийся незамеченным, тоже является никем иным, как самим океаном, бытие которого – лишь бесконечное развлечение с самим собой.