Принес в школу шесть АКМ со спиленными затворами, учебные гранаты, винтовки-мелкашки, затрепанные уставы. Класс переоборудовал с трудовиком Федоровичем. За месяц получился мини-полигон. Где-то по старым связям достал секретные центрнаучфильмы для служебного пользования про атомную войну и т. д. Сам смотрел с нами упоенными глазами.
В гражданской одежде никто его не видел, даже ботинки строго военного образца. Подумывал о дополнительных факультативных занятиях по НВП, но тут уже был перебор – всё же у нас выпускной год, и многие ходили на подготовительные курсы в разные институты. Времени в обрез и тогда и сегодня у школьников.
Тир вначале он решил сделать в подвале под столовой. Там были объемные площади, но требовался мощный ремонт. И посему стрельбище было заорганизовано прямо в классе. Тот самый полигон. Вешались картонные мишени, и мы из позиции «стоя» и «лежа» палили по условному противнику. Строились в алфавитном порядке по пятеркам, и давай стрелять. И парни, и девчонки.
И случилась у моего товарища-однокашника Широкова осечка. Пуля застряла, выстрела не последовало. А полковник уже пошел снимать к мишеням результаты стрельбы.
Широков меня спрашивает, хлопая ресницами:
– Шаганов, чё делать?
Я говорю:
– Положи винтовку и доложи об осечке.
А Широков стушевался, как новобранец…
– Кому-нибудь достанется моя винтовка из следующей пятерки, лучше я…
И стреляет в угол за своей спиной. В школьный плинтус.
Полковник присел. Мгновенно, будто прыгнул в окоп. Втянул голову в шею, испуганно оглянулся в нашу сторону. Ну, собственно говоря, многие из нас тогда и узнали язык взрослых в обстановке военных действий. Из любимых внуков наш класс на неделю был переведен в разряд «внуки любимые, но как страна вам доверит оружие». Велено было всем подстричься.
Полковник был из малороссов, и букву «г» произносил как «х». Я у него был Шаханов.
А спустя тридцать лет я был в Чите. Давно мечтал побывать в тех краях, и вот случилась такая оказия. Проходил отраслевой конкурс поэзии среди путейцев, и меня как члена жюри отправили поприветствовать победителей Забайкальской железной дороги. Бескрайние просторы, чудесные люди, надо, думаю, об этом песню написать для «Любэ»…
А начальник самой протяженной рельсовой магистрали при знакомстве смотрит на меня как-то строго и недоверчиво…
Потом прояснилось почему. Встречающая в аэропорту тоже была, видимо, с украинскими корнями. Ему докладывают по телефону о моем прилете. Мол, встретили, поселили московского визитера.
– А что же вы раньше не доложили про высокого гостя? В каком номере расселили? Какова цель посещения?
– Завтра день железнодорожника, будет вручать грамоты победителям конкурса поэзии с нашей магистрали. Номер одноместный в лучшей гостинице, как положено. А о приезде сообщали – видимо, секретарь напутал.
– Срочно переселить в апартаменты люкс. С секретаря спрошу строго. На какой машине встречали?
– Наша «Волга» отдела культуры.
– Вы меня под монастырь подведете – надо было взять мой служебный автомобиль!
– А ему все понравилось. Ехал из аэропорта и все нахваливал наши края, вроде даже песню хочет написать про Читу, про Забайкалье…
– Что вы несете, какую песню? К нам прибыл вице-президент РЖД, а я только об этом узнаю, какую еще песню, вы что, с ума посходили? Срочно переселить в люкс и охрану на все время пребывания!
Короче, Дмитрий Сергеевич Шаханов – вице-президент РЖД. А моя фамилия Шаганов, так неправильно услышанная, навела столько смуты. Извиняйте уж.
«Не учили мы английский…»
Не учили мы английский
И с французским не в ладу.
Водку пили вместо виски
В городском саду.
Там такие были танцы,
Под ансамбль у пруда!
Задвигали голодранцы
Мы урок труда.
Не учили геометрий,
Комсомол не трогал нас,
От фарцовочных поветрий
Участковый спас.
– Дать бы в руки вам рубанки, —
Говорил тогда майор.
У меня теперь он в банке
Неплохой вахтер.
Да, все мы вышли в люди вроде
И не валяем дурака.
Но нет гармошечки в народе
У привокзального ларька!
Да, все мы вышли вроде в люди,
И каждый важно приодет.
И есть икорочка на блюде,
Вот аппетита чтой-то нет.
Пусть не те напитки пили,
И трусы у нас не шелк.
Но девчонки нас любили
Очень хорошо!
А в кармане пачка «Явы»,
В ней немного сигарет.
Эх, вернуть бы те забавы,
Для вот этих лет.
Читать дальше