Старорусской иду стороною…
Старорусской иду стороною,
Старорусские песни пою.
Здесь раскинулось небо иное,
то, что ранило душу мою,
здесь родные, знакомые лица,
здесь девчонки что нет красивей
и куда —там гламурным столицам
до любимой глубинки моей.
Мне Отчизна мила :
где церквей купола,
над рекою Полисть
наши судьбы слились.
Когда вешнее утро в тумане,
когда солнце за речкой встает,
старорусский простор меня манит
и родная деревня зовет.
Здесь все то чем судьбу свою мерил
и все то, что по жизни пронес,
я впитал соловьиные трели
и удачу нашел средь Берез
Мне Отчизна мила :
где церквей купола,
над рекою Полисть
наши судьбы слились.
Есть слова, что из уст моих рвутся
и я их говорю не тая :
здесь мой дом – моя Старая Русса,
и сторонка родная моя.
Я готов даже стать на колени
на виду среди белого дня,
перед ликом усталой деревни
что однажды вскормила меня.
Мне Отчизна мила :
где церквей купола,
над рекою Полисть
наши судьбы слились.
В ладони осень зачерпну
и понесу навстречу лету
ее печаль и глубину,
ее закаты и рассветы,
минуя зиму, до весны,
до первых соловьиных трелей
через морозы, через сны,
мимо Подснежников в апреле.
Да не обидится весна,
увидев, что по всем приметам
несу я осень – пусть она
узнает, что такое лето…
Старорусская осень мила,
необычна, печальна немного.
Старорусских церквей купола
устремили кресты свои к Богу
в темень туч и обилие дождей,
без тепла, без уюта, без света.
Сколько было над нами вождей,
а Всевышний один на все лета…
Когда придет осенний, тихий вечер…
Когда придет осенний, тихий вечер
смахнув с небес последнюю слезу,
я радостно шагну ему навстречу
и раненую душу принесу,
и на меня пусть Клен свой лист уронит,
и кровь Рябин на ягодах сверкнет,
я свою душу буду греть в ладонях
и там она уставшая уснет
И ускользая с красками заката
на старых Тополях померкнет медь.
Я не умел быть там где это надо —
Господь не научил меня уметь.
Я отлюбил весь срок что он отмерил,
но не сберег того что он дарил.
Я просто жил, надеялся и верил
и от души судьбу благодарил.
Пусть не сбылось красивое, большое
что потерял, а может не нашел,
и вот стою с протянутой душою
надеясь что все будет хорошо,
а вечер тих, заманчив и прекрасен
с моей душой о чем-то говорит,
и первая звезда лаская Ясень,
над ним как искра Божия горит…
Февраль проснулся.
Опять метет.
Под Старой Руссой
и снег не тот.
Не те девчонки —
здесь красивей —
в Родной сторонке
среди полей :
где злоба дремлет,
где доброта,
где есть деревня
во всем не та.
Моя Россия
хранит меня —
Святая сила,
она ж – Броня…
Февраль проснулся —
сошел с ума.
Под Старой Руссой
зима. Зима.
Я ревнивый, скажу вам из ревности —
сердце нашего города в древности,
пусть сейчас времена не те —
сила нашего города в памяти
и ему дано сотни лет цвести —
слава нашего города в стойкости…
Староруссцы, наш дух ценней Золота.
Мы ведь люди Великого города!
Под Старой Руссой тишина…
Под Старой Руссой тишина,
под вечер даже птицы смолкли.
Давно закончилась война,
а на полях кругом осколки.
Им сотни лет не проржаветь.
Уж сколько раз вросли над ними :
хлебов сверкающая медь
и Лен, в цветении синий-синий.
А неба грустные глаза
дождями выплакали слезы.
Осколки те и снег терзал,
и лед в февральские морозы…
…
Стоит Береза на меже
седая (век бескрайний долог),
храня в себе, в своей душе
с войны оставшийся осколок.
Провинциалы мы с тобой – провинциалы
и от интриг столичных сердцем далеки.
Я – из глубинки, и таких как я не мало.
Ты – городок Российский скромный у реки.
Застала осень нас с тобою в Вальсе грустном.
Пусть голова на миг закружится слегка,
мне танцевать дано с самою Старой Руссой,
и на плече моем родная мне рука…
Провинциалы мы с тобой и знаем это.
Мы родились, по меркам нынешним, в глуши —
Читать дальше