Мераб Хидашели - Concedo

СТВОРКА №2: В Машине Натекла

Вся Копоть Тумана и споров…

Платон уж в сомнениях,

И в Джотто Мало Краски,

Лысеют воротнички перебирая маски…

В Браслетах вся Потьма

вновь Корчась и Стеная…

«Я Лазарь», Объявляю,

Чтоб Гамлетом-Мог, но Нет,

Я ЛАЗАРЬ-НЕВИНОВЕН,

И РЕПЛИКОЙ ХРИСТА

ВАС Я ЛИШАЮ СЛОВ (!)

Да так и не нужно… очень…

Прочитанные с натугой

натуры все в лохмотьях,

Никнут, и в золу все

стебли тишины…

Туфля и слякоть!

Туфля, как слякоть!

– Всем ритмом жадной цели,

Никто Поэзию не ждет,

– Как Леонид Она,

– Одна и Безрассудна…

Мой мрак не бесполезен,

– с Лучшими Тварями

Объявлен Бой

и (не) жажду я убийства…

СТВОРКА №3: ГОСПОДНЮ ПЛОТЬ

ЮРОДИВЫЕ

ВНОВЬ ЖРУТ,

НО,

ЛАЗАРЬ Я,

– НЕ ПРАЗДНУЮ ТОТ ДЕНЬ,

КОГДА РАСПЯТ ГОСПОДЬ (!)

…Вразброд Невинность,

Крик Девственниц,

окно полураздето,

Нескромный вяз

Горячих губ,

И шёпот:-«Я хочу»…

И хлещет страсть Киприды,

и чресла на износ…

Но, все же, бал костей…

Чудовищно прекрасен в Люцерну Пеньюар,

Одышка, как оркестр,

Я Рву твою Бедняжку,

Душа в жаре, как Медяк в Платке,

Две дыри на сосках

Мазком из-на Лотреке,

К Зубам Поджал Колени

Припадок без Тоски…

Я знаю, не до шуток,

– «Пожитки Предъяви!» -мне в ухо,

прочь гоня,

– Готов я,

КАК РАССВЕТ НАСТАТЬ,

и лаком блеклым,

В Прихожей Благоговения,

рыдать заученный мотив…

Я Бард Любви,

Кометой в Млечный Путь…

…И Знают Там:

– Я ЛАЗАРЬ-НЕВИНОВЕН (!)

Открыты Небеса Полные

Покорных Голов для Отсечения…

Блуждаем мы средь прекрасного ужаса пространства…

И все объятия, как рыжие пантеры влюблённые в гипсовых лебедей.

Свобода! Осколки сгнивших от соли вёсел! Любовь!

Безумные рабы со звёздами задремали,

и Саладины на каруселях сгинув в проворстве животов

и Мудрый Вельзевул, вечный кочевник,

испуская Слюны Веры…

Тартюф вновь в печали и в складках поэм,

как язвы ануса торчат чудовищные потуги

сердовеличия…

Не виноваты мы, во вне приличии

и даже сок шиповника, как яд Медичи…

На Галерах для Стойких от Безумства рабов

аромат зелени и хмель от виски,

и напомажены цепи в плену безумных вёсел…

Пусть ритм грести задаст тут Вагнер,

требуют дрожь вскипевшие мышц,

что призраками танцующие на минах…

Мы одеваемся в новые, влюблённые тела…

Вся мудрость хаоса в подвалах сцены, полной соли и воды…

Долг не оплачен и мир загробных

питает благоопустившее веселье.

А может довольно того, что узрели?!

В портах для полужизней вышкребли наши последние мокрые следы,

и говорят, что плакали они жалобную

песню, брошенные под плавниками сутулых рыб…

Наше одиночество – наш мир красоты,

и все дыбы волшебные остались в детствах…

Мы стали убийцами…

Мы делаем последнее ПА

и вот, танцуем в Суфийском танце с привкусом

чайного пепла, перебирая огненно—розовые клавиши…

Мы осторожность рабов и строгость девственниц-шлюх…

Убийцы мы, но никогда не сможем прогнать любовь за порог!

Изогнутые мосты, как великолепие концертов

и белая дискотека оваций уничтожает старых

добрых комедиантов, и берега, как замшевые струны,

не годные для мазолистых пальцев,

лишь для потных ладоней полных аплодисментов…

Доиграй нам Рихард,

– чуть эфемерно, чуть недовольно,

чуть суеверно, чуть призрачно,

сухими глазами, чуть любовью смазливой служанки

ожидающей очередной рассвет для хозяина…

Несутся Алеганы и невидимые рельсы

вскрыты серафическими кустарниками…

Сыграй нам Вакханалию,

Пусть Вакханки из Личных Сисек Нальют нам Мартини

со Льдом, Разбавленное Молоком Дианы!

Жалкие Братья мои – это ВАМ я обязан невезением

и фантомами грядущих великолепии

ночей, идиотской печалью, загнивающим ртом от ругательств,

пылкостью любой затей,

изгнанием с самого себя и рабству на престоле королей…

Какая живопись покаяний, – но лишь для друзей

и в лихорадке, и в слабости, пусть

обессиленные, напряжённые, подобные разбитым корпусам

и суднам без палуб, но Полубогов…

Мы единственно реальная картина рассвета…

Сыграй нам Вагнер про восточные гули,

про голубые глаза Минотавра,

про колесницы древних

римлян, про китаянку Буше,

про ненасытного Рема, про пьяницу Монмартр

возомнившую себя улицей шедевров…