Мераб Хидашели - Concedo

скользнул по скользи,

без вида, провокаций,

как чистильщик глаз замызганных кровью…

Решил ЗАШТОПАТЬ ТВОЙ ПАХ Я,

защитить от одиночного зияния,

от колдобин сомнений,

особенную картину вселенской сути,

мягкую дырку,

выволакивая слезы, как артефакты…

Тискал я ЛАКОВЫЕ ГРУДИ, что парно,

как порно и рядом, без помех невинности

и марлевей речи…

Кисти бубновые тряслись прохождением,

азартный зуд кляцал преступностью,

что прослойкой, и ляпнула выблевом

глубина, а после вытекли комнатные пары, без кислорода,

как западня, круша ИЗГИБЫ МЯТНЫХ ГУБЬЕВ,

что вожжами мускул зажаты

ПРОКЛЯТЬЕМ ВНЕЗАПНОЙ ЛИХОРАДКИ…

Я БРОНИРОВАННЫЙ,

Я ЛЕДОКОЛ И ВЗРЕЖУ ТЕБЯ до кровавых капель и

толпы движений, как вольфрамовые гвозди,

что шупляться от ВОЗГОРАЕМОЙ СУТИ…

Одиночный я и очный, как ставка,

как выстрел и туча над бульваром,

восставшая желанием залить сюжет сыпломордых…

Всю зону из щелка в клочья!

Лохмотьями, мы ВЫПЛЮНУЛИ ПОЦЕЛУЙ, как выплату неги…

Срезал я ноги над червоточиной не в меру, но вверх…

Лежа, не желая облегчении, как артист,

без смокинга, мы обнажились,

до полуголых пятен, до крепдешина,

примеряя твои глаза ладонями, хотящих порвать их…

Я не беру чаевые до почтения к телу,

до распятия насильника-лона,

я лишь НОСИЛЬЩИК СПИНЫ НАИЗНАНКУ (!)

– Дрожательной палубы галеры разврата.

Ядерной поэзией косной грубости

пичкал тебя потом и локтями,

что научились чмокать твою шею,

готовую для тугой петли варварской нежности…

Очертания желтых коротких волос,

как паутину бронзовой скуки, рвал я,

вышибая правильность эскиза изумительных костей черепа…

Я высек тебя и все, что настежь…

Проситель я, что комкает и носится по красивому телу,

объявляя загар причиной

шепота и бешеного поведения…

Ты была обласкана по-другому, не по правилам,

Я ВЫПОЛНИЛ ВЪЕЗД В ДОЗВОЛЕННОЕ,

захлопнул владычицу,

что любит ОТСЛЕЖИВАТЬ ПИССУАРЫ БЛИЗ ЛЕДОВИТОГО ВИСКИ,

без цепочек воспитанных воспоминаний…

Бедра, выполненные Леонардо,

полотна, готовые впечатать в себя всю

ночь мистерий,

всю трезвость застывшую в блажи…

Я заливаю тебя изнутри, от глотка до мочки…

ТЫ ОПИУМ, ЧТО ГНУСАВИТ ПРИ ПОПАДАНИИ В ВОРОНКУ ХИЩНЫХ ВЕН…

Не молчи, знаю хочешь случиться исступлением и криком,

не выжидай,

СДЕЛАЙ ПУЧЕГЛАЗОЙ ЖИВОТИК…

Мы единое, летящее в аут, больные бешенством ненасытности,

порочный КОНЕЦ ОРАТОРСКОГО ТАЛАНТА

– НАЗВАТЬ ПОХОТЬ ПО ИМЕНИ…

МЫ УЖАСНАЯ КАРТИНА ИСТОЙ НЕЖНОСТИ,

без тени и холки, мы БЕГ ГУРТОМ, шумные,

неуместные фланелевые духи,

сгорающие даже от намерений, мы в глубь и вдоль,

резцами из белой тотемной кости…

Мы, единственная порочность камергера,

объявившего ярмарку отношений…

Мы морщинистые от безумства гримас и

бывшие ОДИНОЧКИ, ПОЛНЫЕ ТОЛПЫ…

Мы усталость, ждущая смерти от повторений…

МЫ ОСЬМИНОЖИЦА, ЧТО МЕЧЕТ ИКРУ…

Мы руки, похожие на автограф каталепсии,

и лопаются сосуды созданные страдать…

Мы перформанс разности любви