Павел Чувиляев - Последний хозяин

Когда в самом начале 1980 года Мирослав Колядуцкий ступил на землю Анголы, война давно превратилась в «тяни-толкай». Он видел многочисленные парады ФАПЛА (армия Анголы), которые те любили устраивать по поводу и без повода. Но грозные негры с советскими «Калашниковыми» только и могли, что косолапо маршировать да коситься на кубинцев и русских. Пропаганда у коммунистов традиционно была на высоте, вплоть до того, что местные вояки, напившись, начинали задирать союзников и кричали, что им никто не нужен, и прямо завтра они возьмут не только Джамбу, но и Преторию, а то и сам Вашингтон. Реально ангольцы находились в состоянии глухой обороны. Начинала обычно УНИТА, вторгавшаяся из Намибии и партизанского анклава Джамбы. Ангольские части играли роль «пушечного мяса», замедлявшего продвижение наступающих. Не выдержав удара, они откатывались, а то и попросту бежали. Затем следовал контрудар кубинцев из окрестностей Луанды. Разбитые овимбунду отступали. Окрылённые успехом кубинцы и перегруппировавшиеся кимбунду на их плечах входили на территорию УНИТА и в Намибию. Тогда в дело вступала регулярная армия ЮАР в лице авиации, дальнобойной артиллерии и «батальона Буффало». Они вышибали наступающим зубы и «провожали» на первоначальные позиции [40]. Затем всё повторялось. Задачей советских военных советников было разомкнуть заколдованный круг и подготовить ангольские части так, чтобы они смогли уничтожить УНИТА или навсегда вытеснить их из Анголы.

Редкий зверь «Тяни-толкай», за которым ездил на сафари ещё доктор Айболит, не зря жил в Африке. Театр военных действий представлял собой гигантскую шану. На языке банту шана = топкое место; но не болото. Близким аналогом в русском является «заливной луг», но всего очарования шаны он не передаёт. В тропической Анголе есть два сезона: сухой и влажный. В сухой сезон в джунглях змеится узкая, но глубокая речка, например Куиту или Ломба. Реки обычно текут с востока на запад, впадая в Атлантический океан. Пехотинец в принципе их переплыть может, но из-за кишащей в воде ядовитой живности, например, змей и гигантских пиявок, это весьма проблематично. Для техники нужно наводить мост, причём понтоны не подойдут: у реки очень топкие берега. В сезон дождей количество воды в реке увеличивается на два порядка. Она выходит из берегов и заливает огромные пространства слоем воды в 2–3 см. За сухой сезон образовавшееся болото высохнуть не успевает: сверху корка – на глубине топь. Не до конца просохшее болото, густо заросшее тропическим редколесьем (джунглями), и есть шана. Военная техника вязнет напрочь. Застревал даже тягач на базе танка Т-72, специально предназначенный для прокладки просек. Эта 40-тонная машина с двигателем мощностью 780 лошадиных сил в шане попросту тонула [41]. Зато человека с грузом шана держит легко. Он приходит ночью и тихо засеивает её минами, благо мягкая почва легко поддаётся сапёрной лопатке. За шаной начинается саванна (буш) с реликтовыми голубыми травами. Трава в два человеческих роста, искать спрятавшуюся пехоту или миномётно-артиллерийские расчёты там можно неделями. Даже авиаразведка не помогает.

В таких условиях позиции врага нельзя обойти : техника по шане не пройдёт, а пехота на минах поляжет. Бомбардировать с воздуха или выбрасывать десант бесполезно. Джунгли являются неплохим природным укрытием от обычных авиабомб. Десант легко отрезать и завалить снарядами; подкрепления к нему по шане подойти не успеют. Лучшие результаты даёт массированный артобстрел: снаряды в деревьях вязнут, но осколки летят кучно. Но достаточно лишь грамотно окопаться (в шане лес под рукой; накат строится быстро), и артиллерия не страшна. Миномётам ангольские джунгли не помеха: деревья не стоят сплошной стеной, и мины проскакивают между стволами. Но подтащить миномёты на дистанцию уверенного поражения непросто. Единственным способом наступления в Анголе оставался лобовой удар. Войска движутся колонной по пародии на грунтовую дорогу, что идёт вдоль реки. Разумеется, они являются прекрасной мишенью, но других путей нет. Вот и скачет под шквалом артиллерийского, миномётного и пулемётного огня экзотический зверь «Тяни-толкай». Двухголовый, как и положено: одна голова в Луанде, другая в Джамбе. На спине русский военный советник, тщетно пытающийся сию зверюгу обуздать. Рядом переводчик, столь же тщетно пытающийся объяснить «анголанам», что драпать нужно не сразу.

Луанда произвела на Мирослава Колядуцкого сюрреалистическое впечатление. В городе часто не было электричества: то экономят, то повстанцы УНИТА взорвут ЛЭП. Но на фоне тёмных окон (дизель-генераторы были только у учреждений и местных крупных чиновников) ярко сверкает реклама, расхваливающая давно исчезнувшие, забытые товары и банки. Отрыжка загнивающего колониализма: португальцы тоже мучились от перебоев с электричеством, но тогда столбы валили ветра и паводки. Для бесперебойности рекламы португальские бизнесмены приспособили автомобильные аккумуляторы. При социализме электричество в Луанде давали раз в день; для подзарядки хватало. Постепенно реклама гасла; за 6 лет без ремонта и обслуживания многое ломалось. Перебои с электричеством порождали проблемы с водой и канализацией: насосам нужно электропитание. Одним из самых ходовых и выгодных советских товаров в Анголе стал насос «Малыш». Местные платили за него втрое больше цены в СССР. Он питается от электросети, но хитрые негры приспособили в качестве динамо-машины обычный велосипед. Мускульной силы одного человека хватало на то, чтобы за час выкачать из неработающего водопровода суточный запас воды. Педали обычно крутили женщины и подростки; ангольские мужчины считали любую работу по дому постыдной.