Николай Глазков - Избранное

Поэзия начинается с нового года,
С традиционного поворота
Солнца на лето, зимы на мороз,
Со смеха поэта или со слез.
С восхода, а если надо, с заката:
Поэзия разнообразием богата!

Поэзия начинается с ледохода,
С первого парохода
И с Дон-Кихота,
Которому почему-то охота
Залезать в холодную воду.

Поэзия начинается с новизны,
Когда сочиняются сны весны.
Поэзия начинается со всего
И не пугается ничего.

Светает. Наступает день. Я
Ложусь в постель, заснуть дабы;
Взметает дым, как привиденье,
В соседнем доме из трубы.

Он словно дым от папиросы,
Но только издали видней;
Поэзия идет от прозы,
Но возвышается над ней.

— Есть на этом свете счастье? —
Я спросил, и мне в ответ
Филин ночью, утром ястреб
Сообщили: — Счастья нет!

— Счастья в мире много очень,
И для счастья мы живем! —
Соловей поведал ночью,
Ласточка сказала днем!

Сапер ошибается только раз.
Поэты или артисты
(Имею в виду только высший класс!)
Три раза, раз тридцать и триста.

Ущерба-убытка от этого нет,
Поскольку они не кассиры.
Бывает и так: ошибется поэт,
И дремлет в ошибке сила!

Как следует писать стихи?
Есть много правил неплохих
И много дельных указаний
По поводу стихописаний.
Однако чтоб поэтом быть,
Все это надо позабыть:
В стихах лишь тот себя прославил,
Кто не придерживался правил!

Жила разумная планета
В былые времена,
И у людей планеты этой
Была одна луна.

Они луною любовались
И голубой волной,
И парни в девушек влюблялись
Под ясною луной.

Так жили и с луной дружили
Планеты той сыны —
И зря использовать решили
Энергию луны.

— Зачем нужна победа бреда? —
Спросил один поэт. —
Погибнуть может вся планета
Через сто тысяч лет!

Однако заглушила свора
Его негромкий глас:
— Сто тысяч лет пройдут нескоро,
Нужна дыханию мотора
Энергия сейчас!

Сто тысяч лет прошли, однако,
Как танки по шоссе,
И зло немедленного блага
Почувствовали все.

Сбылось предчувствие поэта
Луна упала на планету,
Отправясь в мир иной…

И ничего не уцелело,
А впрочем, вертится Церера,
Сравнимая с луной.

Все зависит от ерунды,
Может быть, от цвета чернил.
Позабросив иные труды,
Я стихам себя подчинил.

Но не я подчинил себя,
А стихи подчинили себе.
Такова у меня судьба —
Доверяюсь во всем судьбе.

Так какой-нибудь дикий народ
Силой силы, мечом и огнем
Всю страну у другого берет,
А потом растворяется в нем.

Где минус и где плюс?
В чем суть? Что путь?
Возьму и утоплюсь…
Когда-нибудь.

Неимоверен груз
Моих потерь.
Возьму и утоплюсь…
Но не теперь!

Тот молодец, кто понимает
Стихи поэтов небывалых.
Мои стихи напоминают
Коллекцию почтовых марок.
Они, однако, отражают
Борьбу двадцатого и Чудного,
Но, к сожаленью, не решают
Исход борьбы, как я хочу того.

Тот не поймет Поэтограда,
Кто не владеет расстояньями,
Тому всегда победы ада
Казаться будут постоянными.

Но времена Екклезиаста
Отменены, хоть был он гением,
А кто годов не видит за сто,
Не обладает и мгновением.

Жила корова
В хлеву.
Дров не колола,
Ела траву.

Идти пришлось селом ей,
Нигде травинки. Лишь
Желтеющей соломой
Покрыто много крыш.

Старушка у окошка
Читала книжку Фетову.
О том, что крыше крышка,
Старушка и не ведала.

Плохая штука старость,
А Фет слабей, чем Сю.
Корова крышу стала есть,
И съела крышу всю.

Оптимистический мой стих —
Не нравственный ДОКЛАД,
Но я ее мечту постиг —
Урвать его ОКЛАД.
А он, как ненормальный псих,
В ней видит ценный КЛАД
И думает в объятьях сих
Найти семейный ЛАД.
Смешно, но, может быть, у них
Рай будет, а не АД!