«У Фриды случилось лишь два удара…»
У Фриды случилось лишь два удара
Автобус, разбивший ее на две половины
И Диего, который не оставил и шрама
Но душу вытряс и пустил на свои картины
А может, и не было вовсе этих двух бед
А чернобровая просто любила страсть
И если б не автобус, она нашла бы свой парапет
Откуда поудачней смогла б упасть
А может, и Диего – не такая уж и беда
А может, ей писались картины только слезами
А может быть, автобусы и мужчины
нас ломают тогда
Когда мы желаем этого сами
«Каждый двор хранит свои тайны…»
Каждый двор хранит свои тайны
Детский смех, звонкие скандалы
Забродивших сюда случайно
Радости чьи-то, драмы
И культура дворов нищает
Мы не знаем своих соседей
Все равно, кто в дома въезжает
А тем более, кто уедет
Мы не ходим наверх за солью
С этажа не просим воды
Мы ни с кем не делимся болью
Да и радуемся одни
«Если вам кажется, что сердце пробило дно…»
Если вам кажется, что сердце пробило дно
Если в груди не просто болит, а жжет
Помни и повторяй про себя одно
«Бог меня бережет!»
Если все рушится и валится из-под рук
Если у горла ком уже не сдержать
Помни и повторяй про себя, мой друг
«Вселенная пытается что-то мне передать!»
Если уходит, казалось бы, смысл дней
И подарил любовь не тому, как водится
Помни и повторяй про себя скорей
«Жизнь обо мне заботится!»
Мир отводит тебя от чужих людей
Мир протягивает тебе миллионы шансов
Помни и повторяй про себя: «Смелей!»
Если все рушится, значит, скоро будет меняться!
«И ты смотришь, я вижу, так чисто-чисто…»
И ты смотришь, я вижу, так чисто-чисто
Честным глазом, как дети в небо
Но когда подходишь ко мне слишком близко
Я сжимаюсь от страха. Не верю в это
Ты не строишь мне замков из предложений
И не лезешь с попытками изменить
Говоришь, что я соткана из возражений
И лишь это могло тебя зацепить
Я волнуюсь, все время дергаю рукава
И нервозно смотрю под ноги
Ты меня отвлекаешь
«Посмотри, какая Москва
А какими стали дороги»
И со всеми моими тараканами и колючками
Ты как будто смеешь договориться
Я с тобой хочу становиться лучше
Но во мне до сих пор боится
Что-то детское, битое, преданное сто раз
И давно уже не живое
Ты меня отвлекаешь
«Кстати, цвет твоих глаз
Мне ужасно напоминает море
А я плаваю очень плохо, боюсь воды
Видишь, мне тоже есть что терять
И я, конечно, слышу, как что-то в тебе дрожит
И хочу это защищать»
«Что ты чувствуешь, когда она пишет тебе…»
Что ты чувствуешь, когда она пишет тебе
сообщения?
Тот же трепет, что от моих вибраций?
На чем построено ваше общение?
И есть ли какая-то разница
Между моими касаниями и касаниями других?
Между моими секретами и чужими?
Как она пахнет? Какой ее трогает стих?
А если бы вы остались вдвоем в пустыне
Она бы делила с тобой последний глоток воды?
Или это слишком пафосные эпитеты?
А ты? А что бы делил с ней ты?
Ты хочешь с ней лазать по крышам Питера?
Ты хочешь попасть под ливень и никуда
не бежать?
А если я наивно глупа
Ты можешь, пожалуйста, мне сказать
Чем жизнь твоя так полна?
И если нет никаких отличий в той веренице лиц
И все наощупь одно и то же
Скажи, зачем я помню контур твоих ресниц
И почему ты мне не просто кожа?
И может, ты не встретил еще свой дом
И не нашел свою Индию, как Колумб
(Как я не нашла тебя ни в одном другом)
Тогда попрошу об одном, мой друг
Когда чьи-то волосы покажутся тебе шелком
А тело священным храмом
Когда от простого слова ударит током
И стянется вечная рана
Ты береги это, как все, что до этого
не береглось и билось
Хватай ее и беги от чертовых знатоков
Ты помнишь, что если Индия не случилась
То, может, случится Америка. И любовь
«Мне рассказывали, что Вселенная больше, чем…»
Мне рассказывали, что Вселенная больше, чем
просто мы
Что другие личности и миры
Существуют где-то, куда нам не долететь
И вообще за пределы возможного – это смерть
Но каким-то нервом, тянущимся из самого дна
Я как будто знала, что планета ведь не одна
И как будто через галактику и световые года
Меня звал чей-то голос: «Давай же, я жду тебя»
Читать дальше