«И пусть в своей комнате уберёт. А то там, ей-Богу, революция», – пробурчал отец и усмехнулся: лезет же в голову всякая чушь.
В это время в доме напротив муха села на нос начальнику жандармерии. Он махнул головой, не просыпаясь, и щека с ямочкой мирно устроилась на шёлковой подушке с рюшками по краям.
Дул сухой степной ветер, и по городу Симбирску растекался полуденный зной.
Сентябрь-95.
Давным-давно жил на свете художник Рембрандт. И был у него сын Ван Гог. Причём настолько похожий на него, что рыбаки только руками разводили, роняя рыбу в море, когда сын с отцом на причале нюхали норд-вест. А чтобы их различать хоть как-нибудь, придумали прозвища: «Тулуз» и «Лотрек». Которые Рембрандт с Ван Гогом носили по очереди. Однако «Тулуз» обоим нравилось больше, и юный проныра откликался на «Тулуза» чаще положенного. Конечно, Рембрандту следовало взять мольберт да отдубасить Ван Гога до состояния «мрачный фламандский пейзаж», только не мог он. Потому, что ослеп хрен знает когда. И картины свои писал на ощупь, от левого края, естественно. Краски готовил ему отпрыск, и когда, по традиции, после ужина возле камина Ван Гог подносил ему палитру, Рембрандт, дрожа от нетерпения, спрашивал: «Там бирюзовая с изумрудной?» – самые любимые цвета его. «Йа, йа», – отвечал иждивенец. А сам, хихикая в рукав, подсовывал коричневую с чёрной. Ничего тебе алого, ничего воздушного!
Пребывал бы старик в неведении дольше, чем долго, но есть на свете ещё добрые люди. И тогда горько заплакал Рембрандт и послал свои проклятия. Что ж, провидение сжалилось над ним.
Как-то пошёл Ван Гог воровать подсолнухи и навсегда потерялся. Однако водить Рембрандта на причал нюхать норд-вест оказалось некому. Перестал Рембрандт ощущать правду жизни и есть вяленую рыбу. А позже и картины писать забросил.
Январь, сентябрь-95.
МАРТОВСКИЕ ОДЫ (суточная поэма)
Не любо яблоко раздора
вблизи обета и поста,
в журчании гаснущего спора,
не лягут бриллианты сора
на сок, смыкающий уста.
Картина первая: «ПРЕОБРАЖЕНИЕ БРОЖЕНИЯ»
Был день, как день.
Холодный, мерзкий.
И шелестели занавески,
впуская ток воздушных масс
в мечтанья, томные подчас.
Так нет.
На службе без обмана.
Остывший чай на дне стакана,
начальство злое иже с ним
в курилке затвердевший дым.
И бьётся суть наверняка.
И так до самого звонка.
Всё хорошо, пока не много.
Был день, как день.
И слава Богу.
А в жизни порою случается чудо,
его невозможно укрыть:
блаженные па узревает повсюду
простая сердечная прыть.
3. (с позиции скольжения)
Под лучами весенними —
это Вы или нет? —
на могилу Есенина
уронили букет.
Возле бюстов оснеженных,
у тяжёлых оград
Вам с особенной нежностью
подвенечный наряд.
Может, свита не лучшая,
не найдётся такой
с подобающей случаю
стихотворной строкой?
Гробовое молчание,
щебетание птиц.
Всё равно нескончаемо
просветление лиц!
Письмена не сжигаются!
Их не смоет вода!
Но фата удаляется.
И уже навсегда.
Картина вторая: «ПРОДОЛЖЕНИЕ ОДОЛЖЕНИЯ»
Из полных автобусов и электричек
на грешную землю не выйти, а вытечь.
Спасибо, что целы кишки.
Но вместо покоя и тёплого мира
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.