* * *
Захотелось сбежать из столицы,
Захотелось вернуться туда,
Где туман над водою клубится,
Где идёт полным ходом страда.
* * *
Сарай просевший, запах сена,
Замок амбарный калачом.
Красива шапка белой пены
На крынке с козьим молоком.
Удивительным образом создаваемый поэтический мир выходит далеко за рамки зримой топонимики: пространство природы средней полосы размыкается за счёт неожиданной метафорики и сравнений, и появляются « снежинки-валькирии », « сюрреализм ночного боя », « крестовый поход » зимы, « белые, изящные чертоги », « чары сказочных магов », « зарево дальнего фронта », « траурные наряды » « степенно вдоль пашни » бредущих воронов…
Но порой о расширении смыслового и географического пространства до вселенских масштабов говорится прямо и недвусмысленно – и в этих строках авторский лаконизм, сила столь лапидарного, столь ёмкого, впечатляющего слова предстаёт во всей полноте:
Зовут, зовут космические дали,
Загадки многочисленных планет.
* * *
И лёгкий привкус вечности и смерти
В листве опавшей, в осени, в тумане…
* * *
Циклична жизнь, и мы не удивимся,
Утратив связь начала и конца:
Умрём сегодня, завтра вновь родимся,
Меняя роль «улова» на «ловца».
Не секрет, что сейчас в нашем обществе (и в литературных кругах, соответственно) можно обнаружить самые разные настроения, и далеко не все они созидательны и конструктивны по отношению к нашей отечественной культуре, истории, к нашей стране. Подчас что-то совершенно противоположное поднимается на щит и преподносится как новаторское и прогрессивное (тут бы впору задуматься, что новаторским оно видится из-за того, что испокон веков было чуждо нашей культуре, и, видимо, не просто так). Молодым людям свойственно искать новые формы, новые идеи, и это хорошо и правильно. Главное, не заблудиться на этом пути и обретать действительно созидательное, уклоняясь от манипулирования нашим сознанием с отнюдь не благими целями.
Поэзия Максима Климова – яркое и талантливое свидетельство того, что русская поэзия хранит свои лучшие, жизнестроительные традиции, что не может не радовать и не вселять надежду.
Профессор Г. Ю. Завгородняя,
Литературный институт им. А. М. Горького
«Плачут сосны слезами золотыми…»
Плачут сосны слезами золотыми —
По щекам размазанный янтарь.
Травами густыми полевыми
Застилает лето свой алтарь.
Яркими стежками иван-чай
Вышит у соседнего забора.
Поцелуй крапивы невзначай —
Ощущенье жгучего укола.
Солнце спелым яблоком с небес
Падает в раскрытые ладони.
Вечер с комарьём наперевес,
Облака плывут на небосклоне.
Острой бритвой тонкая осока
Режет в кровь податливую плоть.
Из кустов испуганно сорока,
Затрещав, торопится на топь.
Липы цвет душистый и пьянящий,
Возле озера – некошеный бурьян.
Омут, гипнотически манящий,
Прячет правду, скроет и обман.
2000
«Сероглазые тонкие вербочки…»
Сероглазые тонкие вербочки
Тень роняют на пыльный большак.
Ветер гладит пушистые веточки,
Незаметно сгущается мрак.
Закипает закатное золото —
Полыхнули зарницы вдали.
По-весеннему бодро и молодо
Бьётся сердце родимой земли.
2000
«В объятьях метели виски поседели…»
В объятьях метели виски поседели.
Зима начинает крестовый поход —
Укрыла снегами полей колыбели,
Ветра собрала всех мастей и пород.
Морозное небо с молочным светилом,
Дающим так мало тепла для земли.
Печные дымы, будто машут кадилом,
Курятся над избами где-то вдали.
Снежинки-валькирии в танце кружатся,
Сверкают кристаллы замёрзшей воды.
Голодные звери скитаются, злятся,
По сонным лощинам рассыпав следы.
Под заговор вьюги, смежая ресницы,
Засну, не увидев, как мимо ворот,
Звеня серебром, пролетят колесницы —
Зима продолжает крестовый поход.
Март 2006
«Покаянная проза рукой сентября…»
Покаянная проза рукой сентября
На горящих листах пламенеет не зря.
На оплаканном всеми дождями стекле
Капли странным узором застыли во мгле.
Читать дальше