Array Антология - Лепесток за лепестком

…Я позвала тебя… Ты не слышал…

Мужчина моей мечты, ты мне сегодня снился.
Зачем просыпаюсь утром, мир без тебя пуст?
Певчей была когда-то теперь безголосая птица,
И срублен под самый корень сирени персидской куст.

Была Суламифи слаще и Клеопатры краше,
Алой хурмой касалась жадных твоих губ.
Цветами граната и вишни, звездами ночи нашей
В страсти упала с неба в черный бездонный пруд.

Сомкнулись безмолвные волны, и в их индиговом мраке
Я бледных увидела гули, пасущих серебряных рыб.
И мимо промчалась старуха на рыжей большой собаке,
Всех злобных фурий мамаша, хозяйка могильных плит.

Я помню: была принцессой по имени Нефертити
И лотоса розовым светом на нильских плясала волнах.
Ты мог меня взять и со мною забрать себе весь Египет,
А ты нас обоих Сету на целую вечность отдал.

Я в кобальтовых пирамидах осталась в рисунках на стенах,
Но в алебастровых масках улыбок моих лишь тень.
Когда птенец пеликана умрет голодною смертью —
Исчезнут туманы кошмаров и снова настанет день.

Была я царицей Савской, была я Семирамидой…
Пурпурной бесстыжей розой в ладонях твоих лежу…
Я – танец Шакти, который однажды Шива увидел,
Я – жизнь твоя, но об этом тебе никогда не скажу.

Я – фарфоровая балерина,
Я танцую на острой шпаге.
Называется танец жизнью,
От тебя – всего в полушаге.

На пуантах лечу по краю
Полыньи, агатовой глади.
Белым лебедем умираю
Не оваций зрителей ради.

Осторожно ступая по нотам,
Подчиняю движение ритму.
В этом танце увидит кто-то
Удивительно яркую рифму,

И в рисунке его проступят
Огневые буквы-всполухи…
И рассветы еще наступят,
От тебя – всего в полувздохе.

Жизнь-тапер, не играй в миноре,
Марш бравурный, лети сквозь года!
…Мотылек, балеринка в фарфоре,
Не приснится тебе никогда…

Скоро, в следующих столетьях, я с тобою встречусь…
Знаешь,
Средь стеклянных статуэток заблудиться тоже можно.
И, бродя в них и плутая, вижу: в небе пролетаешь.
Пусть невыросшие крылья, как трава, прорежут кожу.

Больно…
Но, оставив Землю, дом, друзей, все-все оставив,
За тобою я отправлюсь в голубую неизвестность.
И, шагнув с обрыва в небо, разве стану я лукавить?..
Я тебя любила вечность под лучами Антареса.

Если б ты хотел того же, если б ты к тому ж стремился…
Я в твоих сетях забилась и мои сломались крылья,
Горько-горько улыбнулась, ты в лице не изменился.
Не нашла я путь на волю – и тогда себя убила.

Скрипки, вскрикните протяжно, гряньте, громкие литавры:
Нету смерти, если любишь!
Пламени дитя я, Феникс,
Что, сгорев, приходит снова.
Но в морях кипящей лавы
Не всегда родятся птицы.
Крылья вырастут, надеюсь,

Как трава, прорежут кожу, скоро, в следующих столетьях.
И, шагнув с обрыва в небо, разве стану я лукавить?
Средь стеклянных статуэток проскользну янтарной тенью,
А пока – в песок уходят капли времени и влаги…

Сели засветло – вышли затемно,
Было весело – стало маетно.
Время тикало земляничное,
Впрочем, надо ли – это личное.

Время тикало, время капало,
Время трогало мягкой лапою,
Лапой плюшевой да медвежьею,
Первой сказкою, первой нежностью.

Впрочем, надо ли трогать тайное?
С битым краешком чашка чайная.
Мишка рос – подрос и утопал в лес.
В том лесу не счесть молодых чудес,

Молодых берез, молодого мха.
До иных времен далеко пока:
Бело-розов май и брусничный цвет.
Да иных времен, может, вовсе нет…

Время капало, время кануло
В воды черные, в осень алую;
Подхватило птиц – унесло на юг.
Где же ты теперь, незабвенный друг?

Светел тихий лес ночью лунною,
Нынче в нем гулять снова будем мы,
Медвежонок мой, буро-плюшевый.
Время выплелось белым кружевом —