Волшебник добрый Юлиан,
Он словно молодой тюльпан
Светился красотой и силой,
Всегда с улыбкой кроткой, милой.
Любил он правду, честный труд,
Его боялся всякий плут;
От трудностей не отступал,
И слово крепко он держал.
Вещей он лишних не имел,
Богатства вовсе не хотел.
Желаний в сердце носил мало,
Что правилом для жизни стало.
Лукавить с детства не умел,
Всегда весёл был, не болел.
Ни рыб, ни птиц совсем не ел
И мясо тоже не хотел.
Не брал он в руки и яиц,
Ведь в них же детки разных птиц!
Отравы в руки он не брал, —
Вино и пиво презирал!
Табачный дым терпеть не мог,
Курящих гнал он за порог!
Он с подлецами не общался;
С раз обманувшими не знался.
Здоровье с детства он берёг.
Что и в лесу любой зверёк,
Хоть интеллекта не имеет,
Но трезво жить ведь разумеет
Поболее дурных людей,
Что портят так же и детей,
Куря и пьянствуя при них!
Ох, лучше б не было таких!
Всегда здороваясь со старшим,
И помогая встать упавшим,
Голодных хлебом он кормил
И жаждущих водой поил.
Он денег вовсе не копил,
Что Бог послал, тем он и жил.
Старался более молчать
И за собою наблюдать.
Он в споры вовсе не вступал;
Советы лишь тогда давал,
Когда их прямо кто просил.
И неприметно, скромно жил.
Себя свободой окружил,
Да и внутри её носил.
Всегда за всё благодарил,
В словах тепло, любовь дарил!
И зная зависть он других:
И злых, и близких! и благих…
Не пользовал он дорогих
Вещей и вовсе никаких!
Себе никак не позволял —
И тем других не оскорблял —
Он замечаний делать колких,
Да никаких, и даже тонких!
В чём же дивно волшебство
Заключалося его?
Добрым Словом он владел
Для великих славных дел!
Он людей внутри менял,
Их сердца преображал:
Зло и боль он изгонял,
И любовь в них поселял!
Чтоб изменить кого-то враз,
Поговорив с ним глаз на глаз,
Юльку лишь нужен один раз.
Он навсегда поселит в Вас
Спокойствие, добро, любовь…
Его слова и вновь, и вновь
Будить в Вас будут всё благое
И изгонять прочь всё лихое!
Ну а теперь, мой друг, к Мертвилле
Вернёмся мы, а то забыли
О Мясоедке уж с тобой.
И с ней пройдём немного той
Дорогою заблудшей, гнусной,
Страданий полною и грустной,
Что с её детства начиналась,
Гадюкой подлой извивалась!
Уж с малых лет она курила.
По кабакам ходить любила.
Из дома в юности ушла,
Уже пьяна, больна, пошла…
Развратной жизнью жить пошла!
Дурна и лжива, зла, ушла!
Воровкой стала и попала
В тюрьму она. Тогда узнала
О жизни там пропащей той
В крови, болезнях… мерзкой, злой,
Ведущей только к смерти быстрой
Живущего с душой нечистой!
И познакомилась в тюрьме,
В разврате пьяном, кутерьме,
Со старой ведьмою одной.
Что потащила за собой
Мертвиллу ночию в побег…
И был убит тот человек,
Что на пути случайно встал,
И ведьму старую узнал!
Он даже было закричал:
– Лариска, ведьма! – Но упал…
Кривой и ржавый весь кинжал
Парнишке в сердце прям попал!
Кинжал же ведьма берегла!
И даже утаить смогла
При обыске от грубой стражи.
И как-то раз, во время кражи
В соседской камере вина,
Была она удивлена, —
Как заклинание сказав
Кинжалу тихо, и послав
На оглушённую соседку…
Ей шею словно тонку ветку
Кинжал послушно отрубил!
И кровью руки окропил
Мертвилле тёплою обильно…
Та с ужасом вскричала сильно!
Но ведьма за горло схватив
Её и вмиг заговорив,
На долго сделала рабой,
И потащила за собой…
И чтоб служила верно ей,
Она вложила кинжал сей
Мертвилле в руки при побеге.
И кровь млада на белом снеге
Узнавшего их паренька
Пролита ею! И Манька
Тоже… танцовщица,
Воровка, пьяница, блудница,
В трактире ближнем воровском
Убита ею сим клинком!
Убийцей стала уж Мертвилла!
И лёгки деньги полюбила
Разбоем что давались ей,
Ценой зарезанных людей!
Читать дальше