Пройдусь по клавишам, но звуки так же ломки,
как и слова, я знаю – почему.
Конечно, знаю… мысль, скользящая по кромке,
так бесполезно падает во тьму.
Мы на каких-то не стыкующихся гранях,
где каждый шаг условен, каждый вздох,
друг другу знаки подаем, два очень странных
субъекта: журналист и скоморох.
Фигляр стихи свои слагает до рассвета,
а друг его спокойно спит в ночи,
и оба знают – во вселенной есть планета,
где страсти, как вулканы, горячи,
где разливаются моря любовной неги,
дороги лишь в объятия ведут,
там всходят чувств неукротимые побеги,
и верности вьюны сплетают жгут.
Мы на каких-то не стыкующихся гранях
о той планете знание храним,
ведь каждый был на ней своей любовью ранен,
но снова очень хочет быть любим.
Ты вычеркнул меня из всех возможных списков,
так больно сознавать, что я никто тебе,
но разве станет дальше то, что было близко,
и разве прекратится чувств и мыслей бег?
Они упрямым селем на пути смывают
разумных доводов высокие дома.
Произошла метаморфоза роковая
с душой моей, и вспыхнула свеча впотьмах.
Огонь ее дрожит в безмолвии вселенной,
и в бездне ледяной он теплится едва,
сигналы жадно ловит, как вайфай-антенна,
в сети, ведь даже там любовь всегда права.
Но поисковые системы, словно стражи,
все безучастное молчание хранят,
мне никогда уж больше ничего не скажет
тот, кто легко из сердца вычеркнул меня.
Ухожу… на рассвете очнусь от дурмана
своей глупой любви, неизбывной и пьяной.
Напоследок затру на компе пару ссылок,
и от боли фантомной заноет затылок,
словно взгляд укоряющий выстрелит в спину,
словно вовсе не я был тобою покинут,
и во всем виноват только сам, каюсь, грешен,
слишком мир мне с тобою казался безбрежен,
слишком счастлив я был, слишком глуп и наивен,
но меня орошал вдохновения ливень,
и купался в заре я, в молочных закатах,
хоть всегда понимал, что не любишь меня ты…
Меня забыть ты никогда не сможешь…
Исчезнуть рад из этой жизни я,
как однодневка легкий мотылек,
который от ночной росы промок,
страданье мотыльковое приняв —
безмолвие и слюдяное ложе…
Меня забудешь ты наверняка,
забудешь окончательно, так что же…
Напрасно сетку крыльев расправлял,
погибнуть от любви к тебе дороже.
Не знаю, в чем, когда, как стал я виноват,
слова сказали все – безжалостные судьи,
они решили то, что есть, чего не будет,
где счастье, где любовь, а где лишь суррогат.
Лежу, как в лилипутских Гулливер сетях,
опутанный словесной клейкой паутиной.
Слова всему виной, слова всему причина,
любовь моя пред ними терпит полный крах.
Опять крадётся ночь и все тревожней мне,
как снов своих боюсь – они мои капканы,
Я трезвый в них всегда, каким бы ни был пьяным,
и слепну в них от слёз, и глохну в тишине,
бегу и тщусь догнать осколки миражей,
кричу – не докричусь, лишь шевелю губами.
Меня твое сжигает ледяное пламя,
Прошу, избавь от мук, спаси меня – убей!
Закружила жизнь, спиралью завертелась,
как торнадо где-то в штате Алабама,
в жесткий экшен превратилась мелодрама,
чёрным обернулось то, что было белым…
Всё идет путем своим исповедимым,
искупать грехи невыносимо трудно…
Так мечтал тобою быть всегда любимым,
но виновным оказался и подсудным…
Крест поставлен, представление закрыто,
роли сыграны, плохим я был актером,
хватит глупостей, пора бы скинуть шоры
с глаз долой, пора глушить все чистым спиртом…
Может быть, в дурмане сизом алкоголя
хоть на краткий миг к тебе я стану ближе,
может быть, в прекрасном сне тебя увижу…
Только ты ведь знаешь все мои пароли,
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.