Как в идеал, в сестру Лора смотрела,
самой себя. Такие же черты,
но… благороднее? живее? краше? Тело
светилось от душевной чистоты.
Как Калибан, глазея на Миранду,
гнойник свой, рядом, ощущала раной.
Вслух «Бурю» декламировала, скалясь.
Инесса слушала, коленки подобрав:
тени ресниц ей под глаза вонзались,
и вздох порой срывался с губ. One love –
истории любви для романтичной
двухглазки, этим от сестры отличной.
Под репутацией в учебном заведении
гуляешь, как под шляпой – мушкетёр.
Считали Лору чокнутой, с кем лучше не
якшаться, в избежанье травм от ссор.
За ней, как тень, вторая. Диво дивное,
прекрасное и очень уязвимое.
Мелькали эпизоды. Отношение
их красило, с каким на них взирала.
Одно и то же время, например,
мечом драло или, взрыхлив оралом,
заглаживало "той себя" принятие.
Увидеть можно целое, не взять его.
– Что, развлекаешься? – раздался чей-то голос,
глубокий, мягкий: женский. За плечом. И,
отпрянув от окна, вдруг видит Лора… Во́лос
черней, чем ночь, с короткой ровной чёлкой.
Напротив села дама, за очками
темнящими взгляд пряча, будто в камень
тот обратить способен, глядя прямо.
«Как призрак Барбары», – подумала девчонка.
На зеркало похожа чем-то дама:
такой же рот кривой и профиль тонкий.
– Красиво здесь, – ответила, помявшись,
хозяйке – гостья сна, отведав яства,
меню составившие в этом заведении.
– Нет в прошлом правды, сколько ни смотри.
В погоне за былого приведеньями
мы норовим вернуться в эти дни,
но, если рай и был, то он – до времени.
Резона дубу нет – мечтать стать семенем.
Бывали ведь моменты (помнишь их?),
казалось, что, притронувшись к великому,
ты растворилась в негах неземных.
Вернувшись вниз же, превращалась в крик сама
о том, насколько бренно существо,
и удержать не в силах ничего.
– Да, помню, – честно ей призналась Лора. –
Но эта память – будто не моя.
Такое чувствовать, будь людям не в укор, не
способен тот, чей дом ещё Земля.
Когда рассказ писала, раздробившись
в героев, становилась целой. Мир весь
охватывала: камни и растения,
зверей, людей. Притом их всех любя.
А после вновь меня ждало падение
в пределы ограниченной себя.
Которой иногда… ну слишком больно
смотреть в глаза своей же преисподней.
От чтения – иначе. Там с людьми,
меня же выражавшими, встречалась.
Поняв, я потому любила их.
И грусть их ощущала я, и шалость.
Чужие жизни в книгах проживала, и
к месту – на мессе, как и в вакханалии.
А музыка тревожит грудь волной.
От музыки плывём, ногой в Нирване.
Самой мне вряд ли петь на сцене, но
звук выражать умеет несказанное.
Есть вещи, что, убив их наблюдателя,
в прекрасное умеют превращать его.
Я думаю про Бога так: его нет,
как автора в самом его рассказе,
но без него – рассказа нет. Иль бред
выходит у людей, без всякой связи
всего со всем. Связует всё любовь.
Убив отдельность, красит мир собой.
Страдаем ото лжи, от искажения
того, что носит имя Идеал,
желанье перепутав с отторжением.
А яблока в саду никто не жрал.
Я яблоки люблю, но искалеченным
мир не приемлю, как себя – без вечности.
Она ж во мне от силы что на час.
Нельзя жить, как в раю. Мы в лабиринте
зеркальном. Минотавр ждёт где-то нас:
понять, что он – ты сам… задача, видишь,
не в том, чтобы, приняв блаженный вид,
встречать смиреньем боль, но в том, чтоб зрить
все результаты собственных деяний.
Раз убиваешь, будь готов убитым быть.
Есть только отражения мечтаний,
о добром ли, о злом, не суть. Я выть
порой готова от своих желаний!
Лишь погрузившись в зло, поймёшь, что есть свет.
Кивнула женщина, поняв её тираду:
– Ты та, кому послать решили дар.
Сама решай, проклятье иль награда –
проверить, как, при молодости стар,
жить будет человек, помня о будущем.
О всех его возможностях. Смирится с тем
и будет выбирать из вариантов
или решит, что пусто всё и вся?
Смотри: ты – та, кто наделён талантом
оценивать со стороны себя.
Поднимешься наверх. Там есть колодец.
Туда взглянув, с ума не сходят… вроде.
И женщина, нескладная, но плавная,
привстала, собираясь уходить.
А Лора, – странно, – верных слов не знала, чтоб
озвучить все вопросы из груди.
– Спокойно, – улыбнулась незнакомка ей, –
иди к себе, и всё найдёшь. Ступай смелей!
Оставим-ка с загадочной брюнеткой,
Читать дальше