Александр День - Три сказки

21

«Что с детьми? Однако, странно, —
Про себя промолвил царь, —
Побуждает гость незваный,
То в ружьё, то на алтарь».
Тут гонец за князем следом,
С третьей грамотой в суме,
Царскую прервав беседу
Самого с собой в уме.

22

Развернул монарх депешу.
«Что за странная статья? —
Глянул мельком и опешил, —
Ничего не понял я…»
Заморгали влажным веки:
«…Где мой милый – князь Иван!?
Тот, кому жена навеки,
Тот, что мне судьбою дан».

23

«Вася, подойди ко мне.
И за Фёдором пошлите.
Непонятно мне вдвойне,
Бога ради, объясните.
Дети, Ваня тут причём?
Светлой ему памяти!
Синеглазка мне о чём
Пишет в этой грамоте?»

1

Братья дружно на колени
Перед батюшкой упали.
И в свои уткнувшись тени
Лбами, хором застонали:
«Батя, милый, Боже правый!
Виноваты мы и грешны!
Знать, попутал нас лукавый.
Мы в печали безутешной.

2

Бес возьми и в нас вселись
Завистью глобальною,
В черном замысле сошлись
Темою вербальною.
У Ивана спящего
Мы плоды с водой забрали.
И с тех пор нам вящего
Нет пути, опричь печали.

3

А Иванушку украдкой
В яму-пропасть кинули.
На обман с изменой падки,
Наши души сгинули!
Дух его возмездья ждёт.
Через злую супостатку,
На погибель нам идёт
И не ведает устатку».

4

Царь, услышав эту весть,
Сник и залился слезами:
«А прямой дороги несть?*
Разве левыми стезями
Я учил ходить вас, дети,
От горшка и от рожденья?
Разве плёл я смерти сети,
Прикрываясь наважденьем?»

5

А в ту пору к Синеглазке
По коврам от города
И без чьей-либо указки
Голь шагает. Бороды,
Да в заплатах зипуны,
Голодны, оборваны.
Вожаку по гроб верны,
С мест ночёвок сорваны.

6

Во главе процессии —
Чуть в движениях неточен —
С небольшой прецессией*
После возлиянья ночи,
Что с венчанья до могилы
Синеглазкою назван
И единственным, и милым,
По коврам идёт Иван.

7

Голь и пьянь ковры швыряют
В стороны, и в клочья рвут.
Пусть любой и всякий знает,
Кто хозяин истый* тут.
Мечут в небо лоскуты,
Топчут пятками, бросают
В придорожные кусты,
И убытков не считают.

8

Братья, видя это: «Мама,
Там какой-то пьяница,
Во главе людского хлама,
На шатёр наш пялится.
Может, выйти и задать
По число первейшее?
Что невежде потакать?
Смысла ни малейшего!»

9

«Нет, ребятушки, идея,
Не скажу, отличная.
Власть сильна хмельного змея,
Но не безграничная.
Хоть утешит он вначале,
Но в конце – всегда стервец.
Гостя с почестью встречайте,
Это, дети, ваш отец!

10

Батюшка родимый ваш.
За грехи семьи и рода
Боль в душе и ералаш
Терпит он два долгих года.
Лета два и две зимы
Он страданья нёс безвинно,
И судить не вправе мы
След, не ведая причины».

11

Вышли братья из шатра,
Взяли батюшку за руки.
Жизнь обильна и щедра
И на радость, и на муки.
То придавит, то отступит,
То отнимет, то отдаст.
То продаст, то снова купит,
То схоронит, то предаст.

12

Сыновья отца в шатёр
К родной матушке ведут:
«Хоть лукавый и хитёр,
Но твой дом отныне тут.
Милый, здесь твоя опора,
Здесь разгадка и ответ.
И никто отсюда сора
Ввек не вынесет на свет!»

13

И умыла, причесала,
Накормила ужином.
О плохом не вспоминала
И гордилась суженым.
И одежду поменяла,
Уложила на кровать.
На судьбину не пеняла —
Есть всегда для топи гать*.

14

А кабацкой буйной голи,
Самолично, ну дела!
Уважая принцип воли,
По бокалу поднесла.
По рубахе подарила,
По мешочку серебра.
Всех красою покорила
И ко всем была добра.