Также встречаются всюду брошюры —
Текста фривольного пара страничек.
Их интерес обращён к маникюру.
Напоминают щебечущих птичек.
Редки теперь многотомники в мире —
Встречи научные стали нечасты.
Правят дешёвые гуру в эфире
Из детективной воинственной касты.
На беллетристику спрос постоянен,
Только её отыскать всё труднее.
Тонет в рекламе любой горожанин,
Слог с каждым годом бледней и беднее.
Век фолиантов уходит в былое —
В моде кроссворды на грубой бумаге.
Немногословное чтиво тупое
Можно найти в каждом универмаге.
Пала культура экслибриса ныне —
Всё обезличено и однополо.
Макулатура, погрязнув в гордыне,
Нагло плюёт на величье глагола.
Для элегантных ляссе нету места.
Драные джинсы красуются всюду —
Флаги плебейской борьбы и протеста
Множат рваньём бескультурье и смуту.
Эра буклетов, не энциклопедий.
Броские слоганы съели познанье.
Фарсы на сцене великих трагедий.
Вместо гранита науки – лазанья.
Опять ощущенье большого пробела,
Как будто полжизни замазали мелом.
Был занят налогами, прибылью, делом.
Цветущая юность стрелой пролетела.
Идейный борец за рубли и валюту,
Тельцу золотому пожертвовал годы,
Не помню в младенчестве дочку. Доходы
Исчезли туманом в лихую минуту.
Что спросишь с детей? Они выросли быстро,
У всех свои семьи, проблемы, заботы.
Мне выделен час каждой третьей субботы
Для роли никчёмного экс-бургомистра.
Визиты формальны, вопросы стандартны —
Нет искренних чувств на унылых задворках.
Беседы плутают в пустых оговорках,
Словес кружева вместо споров азартных.
Хотел бы припомнить весёлые встречи,
Но числа хранит измождённая память.
Бухгалтерских сводок колючая заметь
Препятствует дару участливой речи.
Полжизни заляпано серою краской
Безмерной гордыни, излишних амбиций,
А реку богатых семейных традиций
Покрыла рутины осклизлая ряска.
У меня – семь заполненных клеток синиц.
Я сменял бы их даже на след журавля,
Чтоб стихи запестрели на сотнях страниц,
Чистой рифмой тебе наслажденье суля.
В арсенале премного возвышенных строф,
Изречений красивых и броских цитат.
Я мечтаю парить с тобой средь облаков,
Каждой фразой ласкать ускользающий взгляд.
Накопилось немерено разных вещей,
Бесполезно пылится роскошный балласт.
Скарб отдал бы я ради улыбки твоей:
Может, им растоплю недоверия наст.
В голове бьётся рой оправдательных слов —
Так хочу, чтоб смогла ты обиду забыть.
Погибаю Сизифом под камнем грехов,
Но тебя всё равно не могу разлюбить.
В душе всё заметней прямые убытки,
Немного осталось любви и тепла.
Обид непрощённых седая зола
Надёжно укрыла чужие ошибки.
Пора зафиксировать грехопаденье,
Пока не достигнуто самое дно.
Ужасных проступков кривое панно
Должно унести извинений теченье.
Взлетит гистограмма заветных признаний,
Хрипя, меркантильность покинет торги,
Останутся только сыновьи долги,
Не будет болезненных воспоминаний.
С годами должно проявляться смиренье,
Но чаще приходит простая алчба,
Желанье плотнее набить погреба,
В заветной кубышке найти утешенье.
Казалось бы, возраст дарует терпимость,
А всходят побеги колючих речей.
Скопилось немерено ржавых ключей —
Их пестует мнимая непогрешимость.
Старикан, люблю старуху.
Оказалась интересной
Дама, близкая по духу.
С нею жизнь не стала пресной.
Удивительное дело —
Сорок лет бок о бок, рядом,
Ею покорён всецело,
Связан навсегда обрядом.
Наслаждаюсь в разговорах
И блаженствую в молчанье,
Мимикрирую в раздорах,
Отдаляю расставанье.
Утром делаю зарядку,
Чтоб гордиться стройным телом.
Мучаюсь потом с устатку
Ревматизмом застарелым.
Вместе ходим на прогулки,
Знаем в парке все дороги,
Истоптали переулки,
Натрудили наши ноги.
Тянет к ней меня магнитом,
Чувствую – приворожила.
Уникальным колоритом
Манит внутренняя сила.
Читать дальше