Геннадий Пискарев - Избранное

«Невольно содрогаешься, когда узнаёшь, какие безобразия творятся у тебя в стране, а ты вовсе не слышал об этом. Оказывается, созданы максимальные условия для вторжения в Россию биологического оружия. В начале 1993 года запрещён таможенный досмотр отдельных военно-транспортных самолётов и специальных самолётов США, которые могут с любым грузом, в том числе со средствами биологического воздействия, совершать полёты над территорией РФ под предлогом контроля над разоружением».

Не слабо?! Дальше – больше: «В годы реформ элеваторы России были завалены импортным зерном по 220-280 долларов за тонну. Отечественное зерно, более качественное и дешёвое, по 160 долларов за тонну, не принималось. Налицо гибель отечественного сельского хозяйства. И чтобы его окончательно добить, дирижёр реформ – международный валютный фонд потребовал… сократить посевы зерна, а также поголовье скота и свиней. Уже с 1991 года российская земля идёт в залог в форме документов на право ею управления сроком на 99 лет с последующим продлением договоров… Ясно одно: против интересов страны выступать могут только враги или люди, лишённые нравственности, чувства принадлежности к гражданам России».

Комментируя сии откровения, оппозиционейшая режиму газета не могла скрыть своего удивления нашим поступком. И восхищения, выразившегося в словах её обозревателя Андрея Албитова: «Это первый пример истинной свободы слова, который я увидел в новой России».

Демократы же от восхищения были далеки, хотя и удивлялись не меньше – вернее недоумевали. Их письма с воплями на все лады полетели в Кремль отовсюду. Приведу одно – покорректнее, из города Владимира, от Новожиловой Натальи Альбертовны: «Такой подножки нам, демократам, не подставляли даже крайние «левые», а тут это сделал президентский журнал».

Казалось бы, не сносить нам после этого головы, а мне, ответственному редактору, – в первую очередь. Ведь до преображения Президента из Савла в Павла было в ту пору ой как далеко. Наши «доброжелатели», а их особенно много фигурировало в издательстве «Юридическая литература», коему мы подчинялись административно, потирали от удовольствия руки, участливо улыбаясь при встречах. Но никаких оргпоследствий, на удивление, не произошло.

Нет, это не являлось на сей раз Божественным промыслом, думаю. Просто «робяты-демократы» оказались заложниками собственных провозглашённых принципов гласности. Коммунисты-то были похитрее. Когда они укрепляли свою власть, не больно-то позволяли «выливать ушаты грязи» (а её тогда, конечно же, хватало) на себя посредством свободы печати. Вспомним письмо В. И. Ленина редактору пермской газеты Иванову на этот счёт. Ильич прекрасно понимал: разоблачительная гласность хороша для разрушения чего бы то ни было, а для созидания сей инструмент – нож в горло. И в дальнейшем большевики не спешили предать огласке изъяны свои. О них, кому надо, знали, выводы делали. Суровые выводы.

До предательского сговора трёх высоколобых суверенов в Беловежье, мне пришлось поработать в информационном бюллетене Комитета народного контроля СССР. Мы публиковали там такие материалы, какие не снились и самым смелым и независимым изданиям, как-то: «Комсомолка» или «Литературка». Но бюллетень печатался под грифом ДСП (для служебного пользования), он для широкого круга читателей был не доступен, у начальства же хранился в сейфах. Можете меня упрекать в какой угодно ортодоксальности, в каком угодно мракобесии – я уверен: то была правильная позиция. Богу – богово, Кесарю – кесарево. Нельзя травмировать негативом психику обычных людей, занятых делом, производящих материальные ценности или идущих в бой. Поступать иначе – всё равно, что представить Всесоюзное радио в годы войны не Левитану, а Геббельсу.

Словом, конфуз с перепечаткой нашего материала в «Советской России» высшее руководство Администрации (объяснение, правда, написать мне пришлось) проглотило. А директор «Юрлита» Иван Афанасьевич Бунин, до этого выйдя из себя, советовавший нам всем составом идти на работу в газету «Завтра», был вынужден на очередной издательской планёрке с улыбкой заявить: «Ну, уж если «Савраска» признала «ПК» олицетворением истинной свободы слова, то нам стоит только порадоваться, что проявилась эта свобода в юрлитовском издании». У собравшихся от услышанного рты, наверное, до сей поры остаются открытыми.

Здесь уместно заметить: создавался «Президентский контроль» не очень продуманно, что вообще-то вполне отвечает ситуации того времени, когда многое делалось в спешке. Являясь прямым исполнителем воли президентского контрольного управления, журнал наш, тем не менее, не значился его структурным подразделением (в отличие от некогда подобного себе бюллетеня КНК СССР – там сотрудники приписывались к орготделу Комитета) и подчинялся, нонсенс какой-то, технической структуре – издательству. Вы можете себе представить, чтобы газета «Правда» в советский период была подотчётна не агитпропу Центрального Комитета партии, а тому, кто её печатает, – издательству? Трудно вообразить такую пирамиду, с ног на голову перевёрнутую. Но у демократов подобное (переворачивать всё с ног на голову) – родовая, видимо, черта, отчего страдают они ой как сильно, но признаться в том, как хохлы упёртые, ни за что не хотят.