Бурачевская Дина - Дура

Кинжал оставила сестре.
Сестра вонзилась в круглый сыр,
Оставив кучку на костре, —
И покачнулся грустный мир…

В лицо ударила жара.
А трактористу – хлеб да соль!
Олени вымерли вчера,
Их тень легла на антресоль.

А впрочем, грустен был финал,
И наконец мой пробил час.
Тогда я Оленьку не знал.
Она, бедняжка, знала всё…

В окошко из психушки
Виднелось иногда
Созвездие кукушки,
Качая провода.

Крылами закрывало,
Стыдясь, своё лицо.
Ко мне на одеяло
Снесло своё яйцо.

Его расковыряю
Я пальцем до конца.
Я этим проверяю
Наличие птенца.

И звёздочки по кругу
Взлетели к потолку,
И я кричу с испугу:
«Ку-ку, ку-ку, ку-ку»!

Утром голова болит
У ежа и у совы.
Оба плакали навзрыд
У поваленной сосны.

Оба плакали навзрыд,
Оба падали с обрыва,
Напугали их бобры,
Покусала злая рыба…

Разболелось у ежа
Всё доверчивое тело.
А сова как не жива,
А сова как отлетела…

В общем, много в этот день
Испытать пришлось им лиха:
Наступил на них олень,
И споткнулась олениха.

Только лошадь подошла
И, кивнув, спросила тихо:
– Что, ребята, как дела?
Вам не надо облепиха?

Мои мысли легче пуха
Стайкой по небу витают.
Что в одно влетело ухо —
Из другого вылетает…

Чтоб оттуда по привычке
Ничего не вылетало,
Я придумала затычку
Из надёжного металла.

По извилинам кручёным
Бродит всё, что интересно.
Может, стану я учёным,
Потому что мыслям тесно?

Только вырвалась затычка,
Словно пробка из бутылки!
Упорхнула будто птичка,
Ну а я чешу в затылке…

Будут мысли бурно литься
Как из прорванной плотины.
Оттого-то над столицей
Пух летает тополиный…

Люди по небу летают
Прямо или вбок.
Потому что надувают
Их через пупок.

С разноцветными руками
Виснут там и тут,
Задевают каблуками
Тех, кто не надут.

Натыкаются на трубы
И на фонари,
Выворачивают губы,
Мягкие внутри.

Веселятся и хохочут,
Крутятся, пыхтят.
Успокоиться не хочут
Или не хотят!

Ну а если вдруг раздался
За углом хлопок,
Значит, кто-то досмеялся,
Надорвал пупок…

Я люблю поесть конфеты,
Я люблю попить вино,
Извиняюсь я за это
Моё слабое звено!

Когда жарю я котлеты,
Получается говно.
Что поделать, если это
Тоже слабое звено!

Когда вижу я поэта
И мужчину заодно,
Неспокойно до рассвета
Моё слабое звено!

Сильных звеньев вовсе нету,
Все порвутся всё равно,
Так звени по белу свету
Моё слабое звено!

С неба валит снега крошево,
Разыгралася стихия,
Потому что я – хорошая,
А вы все кругом – плохие!

Вот и вышло солнце ясное,
Согревая огороды,
Потому что я – прекрасная,
А вы все кругом – уроды!

Я башкою в звёзды тыкаю,
Их кругом такое множество,
Потому что я – великая,
А вы все кругом – ничтожества!

Из запущенного сквера
Выбегала тётя Вера
И кидалась огурцами
Очень крупного размера!

Тётя Вера, вам, наверно,
В нашем сквере очень скверно.
Не кидайтесь огурцами,
И дышите равномерно!

В пирожке предвиделась капуста.
Я в него, как в истину, вгрызалась!
Было в нём торжественно и пусто,
И капуста всё не начиналась…

А когда он был почти что съеден,
Показался листик цвета хаки.
Он капустой был, и был он бледен,
Словно луч, мерцающий во мраке.

Я его, конечно же, не съела —
Я его на полку положила
И с тех пор смеялась то и дело,
Танцевала, пела, ворожила…

И шепнул мне космонавт и мистик:
– Так и есть, прелестное создание!
Наше счастье – лишь капустный листик
В мякише пустого мирозданья!

Я назову вас дорогою!
Я жизнь свою за вас отдам,
Когда вы чешете ногою
За ухом, милая мадам!

Вы черноглазая плутовка!
Я предан вашей красоте,
Когда вы ловите так ловко
Опасных блох на животе!