Моя душа наполнена обломками вины,
Мои глаза изранены осколками стекла,
Моя судьба разломана… Проходят тихо дни,
Лишь капля водки в рюмочке по стеночке стекла.
Живу недолго на земле, немного повидал,
Мне б жить себе спокойненько, тихонько, как другим,
Да вот беда – ведь душу я давно уже продал,
А доброту не смог продать, так обменял на дым.
На дым своей теории, теории простой,
В которой жизнь не ценится ни в ломаный пятак,
Где матушка – Анархия, а батька – Боевой
Патрон, что в дуло черное забит не просто так!
Патрон забит на Общество, что ненавижу я,
Общественное Мнение, которое смердит,
На ту Мораль, что граждане латают под себя,
На Глотку человечества, что про Мораль твердит!
Нет, что вы, я не хулиган, не псих и не маньяк,
Здесь все без сумасшествия прекрасно обошлось!
Ну, раз уж я расклеился пред вами, как мудак,
Позвольте же поведать вам, с чего все началось:
Я был примерным мальчиком, о мире я мечтал,
Мечтал, чтоб людям весело и счастливо жилось,
Учился в школе грамоте, учебнички читал
И верил, что плохое все давным-давно прошло…
Увы, теперь мечты мои распяты на крестах,
А старые учебнички в буржуечках горят,
А то, во что я верил, превратилось в черный прах,
И сердце осветила вдруг сознания заря!
Потом нашел свою любовь, ее боготворя,
Сердечко вновь оттаяло, сознанье поборов,
Моя любовь – потом узнал – скользила, как змея,
Ко мне, к другому, к третьему – шалава будь здоров!
И вновь ко мне нахлынуло раздумье о беде,
Сознание бессилия, и свет в душе погас,
Нашел успокоение я в огненной воде —
Она меня, родимая, во веки не продаст!
Гляжу в окошко вечером в неведомую даль,
Мне б жить себе спокойненько, тихонько, как другим,
Да вот беда – ведь душу я давным-давно продал,
А совесть не купил никто, так я ее убил!
Работа, дом, семья и поднятый стакан —
Вот круг, откуда нет уже возврата…
И дверь домой ударит, как капкан
По сердцу… Да! Тяжелая утрата
Свободной жизни вынуждает нас
Жить от зарплаты до зарплаты!
Ты хочешь вырваться и кандалы разбить,
Которые тебя связали с миром!
Ты хочешь спать, ты хочешь есть, дружить, любить,
Но быть свободным от людского пира…
Но нет! В тяжелом грохоте цепей
Ты слышишь хохот общества безумный:
«Ха-ха! Наручник крепок на руке твоей!
Забудь свободу! Даже и не думай!»
И, прислонившийся к дверному косяку,
Ты смотришь вдаль с тоскою безнадежной
За лес, за поле, за дорогу, за реку,
Туда, куда зовет душа тепло и нежно…
И ты готов бежать туда! Но хочешь закурить
Перед дорогой, лезешь в плащ за сигаретой…
И звякнет цепь, которой не разбить,
Напоминая круг, с которого возврата нету…
Разве жажда жизни это сила?
Разве одиночество – порок?
Вот опять я прохожу уныло
По одной из множества дорог…
В уши мне жестоко ветер свищет,
Разметает в клочья разум мой,
Видно, смерть меня повсюду ищет,
Чтобы тело сделать вновь золой…
О душе своей я не волнуюсь —
Знаю, ей одна дорога – в ад!
Я, быть может, по котлу тоскую,
И, быть может, в сердце очень рад…
Вот бы мне там встретить Люцифера,
Поболтать бы с ним о том, о сем:
«Как живешь? Как процветает дело?
Вот моя душа – бросай в котел!»
Глупо неизбежности бояться…
В рай попасть – огромная беда!
Это ж мука – вечно наслаждаться
И не выбраться оттуда никогда!
Кто-то хочет умереть красиво:
На руках у любящей семьи,
Чтоб священник помахал кадилом,
Чтоб прощально спели соловьи…
Мне же… Мне же многого не надо,
Мне бы пулю в лоб – и кончен бал!
И забвенье – лучшая награда,
И проклятья выше всех похвал.
Я бесцельно блуждаю по свету,
Ложь и смерть провожают меня,
Цели в жизни возвышенной нету,
Сердце просит святого огня.
Я живу, словно в тяготной дреме…
За окном тихо стынет земля,
На меня в временном проеме
С потолка слепо смотрит петля.
Жизни пагубной тяжкое бремя
Выносить не могу я впредь,
А петля разрешит проблемы,
А потом хоть в аду гореть!
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу