Илья Эренбург - Стихи

А потом пусть у стенки оттает

Голубой предрассветный снежок.

Январь 1922

Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.

Новая библиотека поэта.

Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.

Какой прибой растет в угрюмом сердце,

Какая радость и тоска,

Когда чужую руку хоть на миг удержит

Моя горячая рука!

Огромные, прохладные, сухие – Железо и церковный воск,И скрюченные в смертной агонии, И жалостливые до слез.

Привить свою любовь! И встречный долго Стоит, потупивши глаза,Вбирает сок соленый и тяжелый Обогащенная лоза.

Январь 1922

Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.

Новая библиотека поэта.

Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.

Любовь не в пурпуре побед,

А в скудной седине бесславья.

И должен быть развеян цвет,

Чтоб проступила сердца завязь.

Кто испытал любовный груз,

Поймет, что значит в полдень летний

Почти подвижнический хруст

Тяжелой снизившейся ветви.

И чем тучней, чем слаще плод,

Тем чаще на исходе мая

Душа вздымалась тяжело

И никла, плотью обрастая.

Январь 1922

Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.

Новая библиотека поэта.

Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.

Громкорыкого Хищника

Пел великий Давид.

Что скажу я о нищенстве

Безпризорной любви?

От груди еле отнятый,

Грош вдовицы зацвел

Над хлебами субботними

Роем огненных пчел.

Бьются души обвыклые,

И порой – не язык -

Чрево древнее выплеснет

Свой таинственный крик.

И по-новому чуждую

Я припомнить боюсь,

Этих губ не остуженных

Предрассветную грусть.

Но заря Понедельника,

Закаляя тоску,

Ухо рабье, как велено,

Пригвоздит к косяку.

Клювом вырвет заложника

Из расхлябанных чресл.

Это сердце порожнее,

И полуденный блеск!

Крики черного коршуна!

Азраила труба!

Из горчайших, о горшая,

Золотая судьба!

Январь 1922

Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.

Новая библиотека поэта.

Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.

Уж сердце снизилось, и как!

Как легок лёт земного вечера!

Я тоже глиной был в руках

Неутомимого Горшечника.

И каждый оттиск губ и рук,

И каждый тиск ночного хаоса

Выдавливали новый круг,

Пока любовь не показалася.

И набежавший жар обжег

Еще не выгнутые выгибы,

И то, что было вздох и Бог,

То стало каменною книгою.

И кто-то год за годом льет

В уже готовые обличил

Любовных пут тягучий мед

И желчь благого еретичества.

О, костенеющие дни,Я их не выплесну, и вот они!

Любви обжиг дает гранит,

И ветер к вечеру немотствует.

Живи, пока не хлынет смерть,

Размоет эту твердь упрямую,

И снова станет перстью персть,

Любовь – неповторимым замыслом.

Январь 1922

Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.

Новая библиотека поэта.

Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.

Стали сны единой достоверностью.

Два и три – таких годов орда.

На четвертый (кажется, что Лермонтов) -

Это злое имя «Кабарда».

Были же веснушчатые истины:

Мандарином веяла рука.

Каменные базилики лиственниц,

Обитаемые облака.

И какой-то мост в огромном городе -

Звезды просто, в водах, даже в нас.

Всё могло бы завершиться легким шорохом – Зацепилась о быки волна.

Но осталась горечь губ прикушенных,

И любовь до духоты, до слез.

Разве знали мы, что ночь с удушьями Тоже брошенный дугою мост?От весны с черешневыми хлопьями, От любви в плетенке Фьезоле – К этому холодному, чужому шлепанью По крутой занозливой земле.

Но дающим девство нет погибели!

Рои войн смогла ты побороть,

Распахнувши утром новой Библии

Милую коричневую плоть.

Средь гнезда чернявого станичников

Сероглазую легко найду.

Крепко я пророс корнями бычьими

В каменную злую Кабарду.

Пусть любил любовью не утешенной.

Только раз, как древний иудей,

Я переплеснул земное бешенство

Ненасытной нежности моей.

Так обмоют бабки, вытрут досуха.

Но в посмертную глухую ночь

Сможет заглянуть простоволосая,

Теплая, заплаканная дочь.

Январь 1922

Примечания

См. раздел М.Лермонтова на этом сайте.

Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.

Новая библиотека поэта.

Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.

Ночь была. И на Пинегу падал длинный снег.

И Вестминстерское сердце скрипнуло сердито.

В синем жире стрелки холеных «Омег»