Федор Тютчев - Том 6. Письма 1860-1873

Печатается по автографу — РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 73. Л. 54–54 об.

Первая публикация — ЛН-1 . С. 451–453.

Приписка к письму Эрн. Ф. Тютчевой от 29 февраля 1864 г.

1В январе 1864 г. Д. Ф. Тютчева серьезно заболела (Дневник М. Ф. Тютчевой. Записи от 28–31 янв. 1864 г. — Мураново . Ф. 1. Оп. 1. Ед. хр. 181). Оправившись от болезни, она уехала в Москву.

2Имеется в виду смерть гр. Д. Н. Блудова, последовавшая 19 февраля 1864 г.

3Эти строки перекликаются с двустишием, которое Тютчев послал дочери ко дню ее рождения 12 апреля 1864 г.:

Печатается по автографу — РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 74. Л. 34–35 об.

Первая публикация — ЛН-1 . С. 465–466.

1Тютчев приехал в Москву в середине июня 1864 г. и 5 июля возвратился в Петербург ( Летопись . С. 159–160).

2Младший сын Тютчева Иван в это время учился в Петербургском училище правоведения.

3Киссинген — курорт в Баварии. Летом 1864 г. там находились жена Тютчева и его младшая дочь Мария. В Женеве в это время находилась Д. Ф. Тютчева.

4Е. Ф. Тютчева и ее тетка Д. И. Сушкова намеревались ехать в Швейцарию.

5Тютчев имеет в виду И. Д. Делянова, попечителя Петербургского учебного округа в 1861–1865 гг., и его жену Анну Христофоровну, только что потерявших сына.

6См. письмо 15 * .

Печатается по автографу — РГБ. Ф. 120. К. 11. Ед. хр. 23. Л. 15–16 об.

Первая публикация — ЛН-1 . С. 417–418.

Датируется по содержанию (см. примеч. 1 * и 2 * ).

Края автографа обгорели; утраченные слова восстанавливаются по смыслу.

1Июнь 1864 г. Александр II провел на водах в Киссингене. По пути, в Берлине, он имел неофициальную встречу с прусским королем, а в Киссингене — с австрийским императором. А. М. Горчаков присутствовал на этих встречах и, кроме того, имел конфиденциальные беседы с прусским и австрийским министрами иностранных дел (см.: СПб. вед . 1864. № 119, 121, 124 и 134, 30 мая/11 июня, 2/14, 5/17 и 18/30 июня). Сведения о содержании этих бесед в печать почти не проникали, что привело к различным кривотолкам. 10/22 июля Александр II и Горчаков вернулись в Россию.

2Тютчев в это время был крайне подавлен болезнью Е. А. Денисьевой.

3Софья Петровна — жена М. Н. Каткова.

А. И. Георгиевский и его жена Мария Александровна (урожд. Денисьева) занимали особое место в жизни Тютчева. М. А. Георгиевская была сводной сестрой Е. А. Денисьевой; она и ее муж принадлежали к числу тех очень немногих людей, которые признавали ее неофициальную семью. При жизни Денисьевой они бывали в ее доме, и, в свою очередь, дом Георгиевских был всегда открыт для нее и для Тютчева. После смерти Денисьевой Георгиевские были едва ли не единственными людьми, которые полностью разделяли горе Тютчева.

Первые письма Тютчева к Георгиевскому относятся к тому времени, когда он, тяжело переживая смерть Денисьевой, испытывал неодолимую потребность говорить о ней с близкими людьми. Эти письма перекликаются с лирикой Тютчева, с такими его стихотворениями, как «Нет дня, чтобы душа не ныла…», «Есть и в моем страдальческом застое…», и другими стихами «денисьевского» цикла. Строки письма, написанного 6/18 октября 1864 г. из Женевы («…только в ее любви, в ее беспредельной ко мне любви я сознавал себя…»), воспринимаются как прозаический вариант стихотворных строк:

Однако Георгиевский был для Тютчева не только человеком, тесно связанным с Е. А. Денисьевой и памятью о ней. Более трех лет (1863–1866) он — сотрудник редакции «Московских ведомостей», издания, стремившегося оказывать влияние и на отдельных представителей власти, и на всю политику России в целом. Обсуждая с Георгиевским самые различные проблемы внешней и внутренней политики России, Тютчев стремился через него воздействовать на направление этого издания — советовал сменить Forte на Piano редактору газеты, отличавшемуся крайней непримиримостью в отстаивании охранительной позиции (см. письмо 52 * ).

Если сам Катков не был склонен прислушиваться к чужому мнению, то Георгиевский иногда использовал в своих статьях о внешней политике России суждения и формулировки Тютчева (см. письмо 43, примеч. 4 * ; письмо 68, примеч. 4 * ). Однако эти случаи носили частный характер и вряд ли могли оказать влияние на общее направление «Московских ведомостей».

Георгиевский оставил воспоминания, в которых многие страницы посвящены Тютчеву ( ЛН-2 . С. 104–163).