Федор Тютчев - Том 6. Письма 1860-1873

Je sais bien, que dans ce qui vient d’arriver, tout n’est pas malentendu, et qu’il y a là des gens qui savent fort bien ce qu’ils faisaient. L’article du 8 février, c’était le doigt dans l’œil, et l’on comprend qu’ils aient tout fait, pour écarter ce doigt qui les gênait beaucoup… En effet, la contradiction que signale l’article du 8 février — trop franchement peut-être — c’est le fond même du débat… * C’est la question de to be or not to be * pour certaines choses qui, toutes mauvaises qu’elles sont, toutes indignes de vivre, n’en aiment pas moins la douce lumière du jour… et voilà pourquoi tous les moyens leur sont bons, pour défendre leur chère existence. Assurément, il n’y a pas la moindre solidarité entre les choses mauvaises… et les vrais intérêts du pouvoir, il y a même opposition complète — mais comment faire comprendre cela?..

Je n’ai pas besoin de te dire l’émoi que tout ceci a causé ici… Plusieurs d’entre ceux-là même, qui ont concouru au vote, gémissent, et même assez haut, sur l’illégalité de la mesure, mais son inopportunité est encore plus saillante… Et on s’en apercevra bientôt à la joie de tout ce qui nous est ennemi, et au découragement de tout ce qui tient à nous… Il paraît que nous avons besoin encore de rudes leçons et, certes, elles ne nous manqueront pas…

Je serre la main à ton mari. — Il a le droit d’être satisfait de lui-même. Dieu vous garde.

T. T.

Петербург. 16 февраля 1868

В минувшем столетии тулузский парламент единогласно приговорил к колесованию протестанта Каласа, позднее признанного невиновным * . — Кто-то, чтобы оправдать эту ошибку, привел поговорку: конь и о четырех копытах, да спотыкается . — «Добро бы еще один конь, — ответили ему, — но весь конный двор …» * Ну, так вот и на сей раз целый конный двор споткнулся… и споткнулся из угодливости * . Вот это-то и важно, и именно это бросает особый свет на самую суть дела.

Какое же недоразумение между властью и всей мыслящей частью страны изобличается этим обстоятельством — и в какую минуту?.. В ту самую минуту, когда Россия стоит перед необходимостью собрать все свои силы — свои нравственные силы в особенности, — дабы противустать окружающим ее опасностям, коалиции, готовой образоваться под воздействием враждебных влияний, — в эту самую минуту как нарочно деморализуют общественное мнение, национальное сознание страны… Отче, отпусти им, не ведают бо, что творят… * Я понимаю, когда дают хлороформ кому-нибудь, кого предстоит оперировать… но хлороформировать человека, который с минуты на минуту может быть призван к борьбе… Это ведь не значит оказать ему дружескую услугу… Да, повторяю, здесь недоразумение , и грустнее всего то, что не предвидится никакой возможности его разрешения .

Я хорошо понимаю, что в произошедшем не всё — недоразумение и что есть люди, которые очень даже ведали, что творят. Статья от 8 февраля попала пальцем не в бровь, а прямо в глаз, и понятно, что они сделали всё, дабы устранить этот палец, столь их беспокоивший. Действительно, противоречие, на которое — быть может, слишком откровенно — указывает статья от 8 февраля, и составляет самую суть спора… * Это вопрос to be or not to be [55] * для некоторых недостойных существовать гнусностей, которые не выносят ясного света дня… и вот почему они не брезгают ничем, защищая свою драгоценную жизнь. Конечно, нет ничего общего между этими гнусностями… и истинными интересами власти, более того, они противоположны, — но как сделать так, чтобы это поняли?..

Мне незачем говорить тебе, какой переполох все это здесь вызвало… Даже кое-кто из тех, кто содействовал решению, сетует, и даже довольно громко, на незаконность меры, но ее несвоевременность еще более очевидна… И в этом не замедлят убедиться по ликованию всего, что нам враждебно, и по унынию всего, что связано с нами… Видно, нам нужны еще суровые уроки, и, конечно, в них не будет недостатка…

Жму руку твоему мужу. — Он вправе быть довольным собой. Храни вас Бог.

Ф. Т.

Петербург. 17-го февраля

Вчера писал к Анне, сегодня к вам, в ответ на ваше вчера вечером полученное письмо. — Понимаю ваше удивление, и здесь оно было всеобщее, — не из тучи гром. Но все-таки в свете нет следствия без причины, а эту-то объяснить не совсем удобно… * Стратегическое же движение было таково: довольно ловким маневром ключ позиции был захвачен еще до начала дела, и этим самым исход его предрешен заранее. Почему же так легко было завладеть этим ключом позиции? Это опять требовало бы объяснений не совсем удобных… Главная причина, полагаю, состояла в том, что самое существование «Москвича» представлено было в виде фальши, подлога, злокозненного глумления над великодушною добросовестностию администрации * . — И этому-то взгляду на дело заявлено было положительное сочувствие , и этим сочувствием и было, разумеется, все порешено.