Федор Тютчев - Том 4. Письма 1820-1849

А что было бы, если бы, паче чаяния, мы сами настолько оторвались от исторического начала России, если бы мы сами настолько презрели свое собственное дело, что перестали бы осознавать, перестали бы ощущать глубинную, нерасторжимую общность, связующую судьбы этих народов с судьбами народов России, — если бы мы дошли до того, что утратили бы понимание неотъемлемости их права на нас и нашего права на них и не в силах были бы в нужный момент открыто и решительно вступиться за это право? — Знаете, милостивый государь, что бы из этого воспоследовало?.. То, что мы не только не сохранили бы славян для Австрии, чье будущее более чем сомнительно, но собственными руками отдали бы их во власть революции. Это было бы началом нашего самоубийства, и торжество врага, окончательное и бесповоротное, стало бы только вопросом времени.

Не могу закончить письмо, не поблагодарив вас еще раз за удовольствие, которое мне доставило чтение вашей записки. Только бы ее восприняли и оценили, как она того заслуживает.

3 декабря 1849

Faites-moi savoir, mes chères enfants, si vous avez ou non l’autorisation de sortir aujourd’hui. Si vous l’aviez, il faudrait que je puisse venir vous chercher à 3 heures au plus tard, attendu que je dîne à 5 h chez la Gr-Duchesse Hélène — où, comme de raison, il faut être exact.

Je vous embrasse.

Дайте мне знать, милые мои дети, разрешен ли вам отпуск на нынешний день. Если да, то мне надо заехать за вами в 3 часа самое позднее, ибо в 5 часов я обедаю у великой княгини Елены Павловны, где, разумеется, надлежит быть в точно назначенное время.

Обнимаю вас.

В письмах Ф. И. Тютчева часто звучат те же мотивы, что и в стихах: разлука — бездна, все оттенки любовного чувства, «душа и язык» природы, тайный смысл бытия.

В них проявляются свойственные Тютчеву блеск эрудиции и остроумия, точность оценок людей и событий как в России, так и в Европе. Здесь и дружеские письма к дипломату, затем эмигранту И. С. Гагарину, писателям В. А. Жуковскому, П. А. Вяземскому, Н. И. Гречу, П. Я. Чаадаеву, историку М. П. Погодину, и послания философско-публицистического характера к иностранным корреспондентам — ученым, писателям и общественным деятелям: В. Ганке, Ф. Тиршу, К. Пфеффелю. Последний к тому же являлся родственником поэта, братом его второй жены Эрн. Ф. Тютчевой. Он чрезвычайно высоко ценил историософский подход Тютчева к событиям, его взгляды на европейскую политику, неоднократно передавал письма Тютчева в германскую печать, и они получали широкий общественный резонанс.

У эпистолярного наследия Тютчева сложная судьба, в силу разных обстоятельств многое утрачено, а опубликована всего одна треть известных писем поэта. В значительной мере это объясняется тем, что писал он чаще всего по-французски и почти всегда трудноразборчивым почерком.

Письма к первой жене, Элеоноре, погибли во время пожара на пароходе «Николай I», когда она вместе со своими детьми плыла из Петербурга в Германию.

В 1830 — начале 1840-х гг. самыми задушевными собеседниками в письмах поэта были родители — Иван Николаевич и Екатерина Львовна Тютчевы. Известно 40 писем Ф. И. Тютчева к ним обоим и 8 писем к Екатерине Львовне, написанных после смерти Ивана Николаевича. Политика, служба, светские знакомые, имущественно-хозяйственные дела, планы на будущее — ничто не обойдено в этой переписке.

Начиная с 1840-х гг. главным адресатом Тютчева в письмах становится вторая жена, Эрнестина Федоровна, с которой он делится и душевными переживаниями, и подробностями своей жизни во время нередких разлук. К сожалению, Эрнестина Федоровна Тютчева уничтожила значительную часть переписки — почти всю обращенную к поэту (сохранилось всего 8 писем за 1850-1870-е гг.), его письма к ней до их вступления в законный брак, а также свои письма к брату Карлу Пфеффелю, с которым Эрнестина Федоровна была очень близка и откровенна.

О том времени, когда возник и развивался роман Тютчева и Эрнестины Дёрнберг, в 23 года оставшейся вдовой, нам остались только неясные отголоски в поздней переписке поэта, скудные воспоминания современников и альбом-гербарий Эрнестины с «загадочными датами под сухими цветами», часть которых исследователи связывают с Тютчевым.

Дошедшие до нас письма Тютчева к Эрнестине Федоровне (около 500) занимают особое место в эпистолярном наследии поэта; их, наверное, можно назвать его лучшей биографией. Эрн. Ф. Тютчева вполне сознавала представляемую ими ценность и после смерти мужа сама переписала многие из них в 14 тетрадок по просьбе И. С. Аксакова, зятя и биографа Тютчева. В августе 1873 г. она писала сыну Ивану: «Я вся поглощена работой, которую готовлю для Аксакова. Это выдержки из писем, полученных мною от папа́ за многие годы, когда я проводила лето вдали от него. Это немалый труд, так как мне всегда хочется переписать почти все письмо, до такой степени каждое из них интересно…» ( ЛН-2 . С. 428). Эти тетрадки Аксаков использовал при написании биографии поэта, в которой он впервые знакомил читателя с эпистолярным наследием Ф. И. Тютчева, обильно цитируя его письма. В 1898–1899 гг. отрывки из них напечатал П. И. Бартенев в «Русском архиве». Позже дочь поэта Дарья Федоровна и сын Иван Федорович предполагали напечатать письма к 100-летнему юбилею Тютчева, перевести их с французского должен был внук поэта и полный его тезка Федор Иванович Тютчев, однако это издание не состоялось ввиду сложности подготовки текстов. Вновь встал вопрос о публикации в 1912 г., когда историк граф С. Д. Шереметев обратился к Ф. И. Тютчеву, унаследовавшему письма деда, с предложением напечатать их в издаваемом им историческом сборнике «Старина и новизна». В качестве переводчицы была приглашена Софья Леонидовна Иславина, жена Льва Владимировича Иславина, племянника Льва Толстого. Сохранилась переписка между С. Д. Шереметевым, Ф. И. Тютчевым и Л. В. Иславиным по поводу подготовки этого издания.