Сергей Есенин - Том 3. Поэмы

В начале 1921 г. в журнале ВТ (№ 78–79, 4 янв., с. 25) был объявлен «Гамлет» в переделке Вс. Мейерхольда, Вал. Бебутова и М. Цветаевой. Но М. Цветаева отказалась от «переделки» «Гамлета», как и от всяких других переделок: «Ни „Гамлета“, никакой другой пьесы я не переделываю и переделывать не буду» (Цветаева М. Письмо в редакцию. — ВТ, 1921, № 83–84, 22 февр., с. 15). По этой и по ряду других причин замысел не осуществился. Вокруг «Гамлета» и «около переделок» возникла дискуссия, в которой приняли участие А. В. Луначарский, М. И. Цветаева, В. Э. Мейерхольд, В. М. Бебутов и др. (см.: Бебутов В. „Переделки“ и „объективное искусство“ — ВТ, 1920, № 76–77, 14 дек.; Около переделок. — ВТ, 1921, № 83–84, 22 февр., с. 15 и др.) и которая получила отклик в драматической поэме «Страна Негодяев». Есенин, например, мог вспомнить сцену могильщиков из «Гамлета» в переводе П. Н. Полевого, где несколько раз упоминаются «негодяи»: « Гамлет . У этого черепа был язык, и он также певал! Как бросил его этот негодяй, будто это череп Каина, первого убийцы? А может быть, этот череп, который так легко швыряют теперь, — составлял голову великого политика или человека, который думал править целым миром — не правда ли? ‹…› Гамлет . Еще. череп! ‹…› Как терпит он теперь обиду от этого негодяя и грубияна ‹могильщика›. ‹…› Могильщик . Черт его побери, негодяя! ‹…› Это череп Иорика, бывшего шута королевского» (Школьный Шекспир, с. 110–111, 114).

Не последнее значение имел и тот факт, что слова «негодный человек», «негодный плут», «негодяй» в значении, наиболее употребительном на родине Есенина, встречаются в трагедии Шекспира «Гамлет» в переводе А. И. Кронеберга, перекличка с которым отмечается в поэме Есенина по всему тексту. В качестве семантического диалектизма это значение слова «негодяй» до сих пор бытует в Рязанской области (см. данные «Словаря современного русского народного говора (д. Деулино, Рязанского района Рязанской области)» М.,1969): «Негодяй… 2. Невзрачный, неказистый на вид… // Непригодный к военной службе (Да он нигадяй , у яво признали болезнь какую-та…)» (об этом см. в работе Е. А. Некрасовой — сб. «Очерки истории языка русской поэзии XX века», М., 1995, с. 402). Ср. слова главного героя трагедии Шекспира (Действие первое, сцена V): «Нет в Дании ни одного злодея, // Который не был бы негодным плутом», а также (Действие второе, сцена I): «Я трус? Кто назовет меня негодным?» (Шекспир 3, 201, 210).

Есенин создал оригинальное произведение, в котором развил традиции Пушкина и Шекспира и учел положения пушкинской статьи «О народной драме и драме „Марфа Посадница“» (1830): «занимательность действия», «истина страстей», «правдоподобие чувствований в предполагаемых обстоятельствах», «вольность суждений площади» и «грубая откровенность народных страстей» (Пушкин, VII, 211–221, см. цитаты из этого «манифеста» о драме: Мейерхольд В., Бебутов В., Державин К. О драматургии и культуре театра. — ВТ, 1921, № 87–88, 5 апр., с. 3). У Шекспира Есенин ценил также то, что больше всего ценил у него Пушкин — «достоинства большой народности» (Пушкин А. С. О народности в литературе. — Пушкин, VII, 39).

Есенину были близки также слова А. Блока о Шекспире, сказанные летом 1920 г. актерам Петербургского Большого драматического театра. К словам Блока Есенин всегда особенно прислушивался: «Во имя чего все это создано? Во имя того, чтобы открыть наши глаза на пропасти, которые есть в жизни, обойти которые не всегда зависит от нашей воли. Но раз в этой жизни есть столь страшные провалы, раз возможны случаи, когда порок не побеждает, но и добродетель также не торжествует, ибо она пришла слишком поздно, значит, надо искать другой жизни, более совершенной» (опубл. в журн. «Дом искусств», Пг., 1921, № 1, см. цит. по журн., который читал Есенин. — ВТ, 1921, № 91–92, 15 июня, с. 9. Подробнее см.: Зиннер Э. Л. Между двумя революциями. — Шекспир и русская культура. М., 1965, с. 734–783).

Есенин как бы подходил к Шекспиру с разных сторон: по-своему используя афористичность русской речи, многозначность крылатых выражений и пословиц и игру слов или тонко обыгрывая многозначные реплики и целые сцены шекспировской трагедии и одновременно полемизируя с Маяковским и Мейерхольдом (см. реальный коммент.).

С. М. Городецкий вспоминал: «Есенин увлекался ‹„Страной негодяев“› так же, как и „Пугачевым“, и говорил мне о ней, как о решающей своей работе» (Восп., 1, 185). В. М. Левин также писал о том, как Есенин в январе 1923 г. делился с ним своими творческими успехами: «Он мне рассказал, что в Берлине Гржебин выпускает томик всех его произведений, как юношеских стихов и поэм, так и уже послеоктябрьских. Он написал пьесу о Пугачеве и теперь пишет „Страну негодяев“ — это о России наших дней. Страшное имя, хлещущее точно кнут по израненному телу» (РЗЕ, 1, 217).