Сергей Есенин - Том 3. Поэмы

С. 26. Что ей Петр? ~ Только камень желанного случая… — Лингвистическая игра, основанная на этимологии: древнегреч. именем Петр — Πετρos переведено в Библии арамейское имя Кифа — «камень» (см.: Нестерова О. Е. Петр. — Мифологический словарь / Гл. ред. Е. М. Мелетинский. М., 1991, с. 439).

С. 27. Зарубин — Яицкий казак Иван Никифорович Зарубин (1736–1775) — наиболее известный и авторитетный деятель Пугачевского восстания. Зарубину в числе немногих доверенных лиц (среди них также Караваев и Шигаев) уже в одну из первых встреч на Таловском умёте Пугачев, разыгрывавший роль царя Петра III, открыл истинные планы завоевания царства и свое настоящее имя. — См. у Есенина: «Да здравствует наш император // Не Емельян, а Петр…» Зарубин давно ожидал увидеть странствующего государя в подтверждение бродившим слухам о тайном появлении Петра III на Яике, лично привез знамена Пугачеву на умёт. Правительственные чиновники обвинили Зарубина в укрывательстве Пугачева от сыскной команды, направленной на Таловский умёт, ибо он вместе с Мясниковым (о нем см. ниже) увозил бунтовщика на Усихину Россошь. Казакам Зарубин был прежде известен под прозвищем Чика, сохранившемся в черновом автографе поэмы Есенина (см. варианты) и обозначающем в диалектах: 1) «чи́кать» — прыгать на одной ножке (наша запись в с. Константиново Рязанской обл.); ударять палкою при игре в кляп, чиж и др.; производить резкие, отрывистые звуки; 2) «чик» — бой, тор, езда, гон, толкотня, стойка извозчиков; 3) «чикилдать» — хромать (см.: Даль, IV, 604). Прозвище Чика зафиксировано в юмористической былине «Ловля филина» (см.: Архангельские былины и исторические песни, собранные А. Д. Григорьевым в 1899–1901 гг.: В 3 т. Т. 1. Ч. II. М., 1904. №№ 190, 194, 197; Былины Севера: В 2 т. Т. 2. М.—Л., 1951. №№ 200, 218).

С. 28. Любит шкуру свою и имя ~ Знайте, в мертвое имя влезть… — По народным представлениям, имя отражает сущность человеческой личности: некрещеный младенец не считался полноценным человеком; слова «дитя», «ребя» — среднего рода и не указывают на половую принадлежность. Человек не волен выбирать себе имя — им «нарекают»; церковное имя связывало человека со временем (днем) его рождения или — чаще — крещения и сразу же ставило его под защиту соответствующего святого покровителя. Смена имени при тяжелой болезни, принятии духовного звания или иных чрезвычайных обстоятельствах свидетельствовала о переходе человека в иное качество, о его «перерождении» и носила «посвятительный» и защитный характер. В древности имя подчеркивало веру человека в свое тотемное происхождение: ср. у Есенина упоминание зверя в связи с этим (см.: Самоделова Е. А. Символика животного мира в «Пугачеве» С. А. Есенина. — Журн. «Revue des Etudes Slaves», Paris, LXVII/1, 1995, р. 35–48; Она же: Роль имен в поэме С. А. Есенина «Пугачев»: Историческая правда и вымысел — журн. «Есенинский вестник». Вып. 4. Рязань, 1995, с. 32).

С. 29. Уральский каторжник. ~ Я три дня и три ночи искал ваш умёт… — Действие 5-й главы относится ко 2 октября 1773 г., когда в ставку Пугачева на старице реки Сакмары явился отпущенный из Оренбургской тюрьмы Хлопуша (см.: Дубровин, II, 44). Время блуждания Хлопуши в поисках Пугачева не зафиксировано в исторических монографиях.

С. 29. Хлопуша — Афанасий Тимофеевич Соколов (1714–1774) родился в с. Мошкович Тверской губ. и был крестьянином вотчины архиерея Митрофана, затем жил в Москве в извозчиках, где вместе в двумя солдатами Коломенского полка попался на воровстве серебра, назвался беглым солдатом Черниговского полка и был прогнан шесть раз сквозь строй из тысячи человек. Потом бежал домой, где провел три года; в Торжке при выменивании краденой лошади был уличен, высечен кнутом, отправлен на жительство в Оренбургскую губ. и поселился в Бердинской слободе, женился и ходил на работу в с. Никольское к коллежскому советнику Тимашеву, а затем работал на Покровском медном заводе графа А. И. Шувалова. Там с двумя подговоренными им крестьянами ограбил возвращающихся с Ирбитской ярмарки четверых татар на шести лошадях с деньгами и товаром (эти сведения Есенин запечатлел в черновом автографе — см. варианты: «Грабил татарских купцов из Ирбита»), за что был вторично наказан кнутом, а также вырыванием ноздрей с клеймением лица и сослан на каторжную работу в Тобольск. Оттуда он бежал с намерением пробраться к жене в Берду, но в Сакмаре был пойман, в третий раз высечен кнутом и отправлен в Омскую крепость, а при новом побеге закован в железа в Оренбургской тюрьме (см.: Дубровин, II, 36–37. Сноска 3).