Бульдозер - Охуевший Бульдозер

А в дверях вдруг заваруха,
Вся охрана на ушах…
Обложив всех матюками,
Входит Штирлиц: — Гутен таг!

Улыбается ехидно,
Фотокамера в руке.
— Что, фашисты, бля, не ждали?
Ща всё будет, как в кине!

Растолкавши генералов,
Пробирается к столу:
— Ну-ка, толстый, слышь, подвинься!
Дай бумаги засниму!
Подсвети-ка… Хуй что видно…
Так… Теперь вообще ажур.
О, мой фюрер?.. Не заметил…
Я закончил — всем бон жур!

Как в финале «Ревизора» —
Все молчат, не шевелясь…
Штирлиц, щёлкнув каблуками,
Удалился восвоясь.

Робкий вдруг раздался голос
В наступившей тишине:
— Это что же здесь творится?
Это что ж, пиздец войне?
Как же мы своим оружьем
Будем пиздить красных псов,
Если наши все секреты
Будут в штабе у врагов?

Фюрер кровью весь налился,
Точно зреющий томат —
Ищет нервною рукою
Телефонный аппарат.
— Хальт!!! — На проводе Москва…
— Гамарджоба! Как дела?
Что случилось, геноцвале?
Как здоровье? Ничего?

— Приструни, товарищ Сталин,
Ты шпиона своего!
Беспредел у нас какой-то,
Гроссе швайне! Муттер фак!
Среди бела дня секреты
Штирлиц спиздил — твой мудак!

— Вах! Я канэшно панымаю,
Старших нужно уважать.
Молодой джигит, савсэм гарачий —
Надо с ным потолковать…

Ну а Штирлиц, не скучая,
С «беломориной» в руке,
Поднимал стакан со шнапсом
В придорожном кабаке.

После многих лет разлуки,
Дрочки левою рукой,
Он спеша сюда припёрся
На свидание с женой.

Двадцать лет её не видел,
Фотографию послал,
И теперь за эти годы
Он отцом-героем стал.

Всё же мысль подспудно гложет,
Не даёт спокойно спать:
— А на фото я по пояс…
Может, загуляла, блядь?

К чёрту гонит эти мысли,
Встреча будет впереди —
Ведь война, необходимо
Конспирацию блюсти.

Чтоб враги не догадались,
Затаясь, исподтишка,
Будет Штирлиц за женою,
Наблюдать издалека.

В ресторане оживленье,
Объявили секс-ревю:
Щас начнётся представленье —
Балет у негра на хую!

Все захлопали в ладоши,
В ожидании, и тут —
Яркий луч упал на сцену,
А там уже кого-то прут!

Негр здоровый, рослый, жирный
И с концом как у осла,
Раком ставит балерину —
Наизнанку вся пизда!

Все орут в ажиотаже:
— Засади ей, суке! Фак!!!
Улыбнувшись белозубо,
Негр вхуярил свой елдак.

А затем, слегка присевши,
Резко задом дёрнул — «кхе!»
Балерина вверх взлетела —
Вот это было фуэте!

Снова раком её ставит,
Жопой к публике, и так,
Он огромную залупу
Начал ввинчивать в пердак.

Штирлиц, глядя на эстраду,
Слёзы счастья утирал,
От эмоций не сдержавшись —
Он жену свою узнал!

Вспомнил садик над рекою,
Как там вишни воровал,
Как полночною порою,
В том саду её он драл…

И хоть память вся снегами
Уж давно занесена,
Но «Про „Это…“» в «Старых песнях»
Нам Агутин напевал…

— Потерпи чуть-чуть, родная,
Ишь, хуище у него!
Вот его б таким хуилой
В жопу трахнуть самого!

А на сцене всё в процессе —
Член вошёл уж до яиц!
Негр довольно ухмыльнулся:
— Повторим прыжок на «бис»!

Как ракета с Байконура,
Подлетела к потолку,
Развернулась, рот раскрыла,
Вниз стрелой и… — хуй во рту!!!

Штирлиц аж хрипит в экстазе:
— Ну, любимая… пиздец…
А рука сама находит
Вставший колом уж конец.

По привычке обретает
Он ладоней жаркий плен,
Глядя как жена родная
Заглотила чёрный член.

А они уж на подходе:
— Глубже вставь! Соси давай!
Вот и всё — вдвоём кончают…
Негр хрипит: — Глотай… глотай!

Только публика не знала,
Что и третий был герой —
Кончил с ними он, сжимая
Хуй натруженной рукой.

Удалось свиданье славно!
Словно дома побывал!
И пускай хоть как заочник,
Но жену он отъебал.

Вышел Штирлиц из шалмана,
Мордой ёбнулся в асфальт…
Свыше голос Копеляна:
— Полчаса он будет спать!

Площадь людная пред нами,
Гестапня везде снуёт —
В столь укромном, чудном месте,
Связника наш Штирлиц ждёт.