За урожай

Везде в бригадах — он желанный гость. Ведь каждый норовит норму побольше выгнать. Иной своих сил не жалеет. В перерыв в самый бы раз отдохнуть, да нужно войца переменить у ярма, или барки переделать у запряжки лошадей. Кузьмич все сделает в точности, как нужно, только скажите. На что уж бригадир тракторной бригады — самый большой знаток машин на селе, и тот не обходится без совета и помощи Захара Кузьмича.

Девки, так те, как сороки, возле Кузьмича, так ласково стрекочут: «Уж ты, Захар Кузьмич, миленький сделай то-то, сделай это». А он только кивает своей широкой окладистой бородой, да попыхивает своей неизменной трубкой и от любой работы не отказывается.

И вот все это надо было оставить, чтобы ехать лечить глаз.

— Там в селе из складов грузит в город хлеб этот, как его, Кошкин, — сказал бригадир, — с ним и поедешь. А до села вот выпряжем лошадь из соломотаски и довезем.

— Ну что ты, Петро Иванович, в такое горячее времячко лошадь занимать, дойду и пешком.

Сколько ни просил бригадир, наотрез отказался Звягин от лошади.

От молотильного тока до села километров шесть. Захар Кузьмич бодро зашагал напрямик через поля. Несмотря на боль в глазу, он чувствовал себя хорошо. Теплый ветер дул в лицо свежим запахом скошенных хлебов. Румяный закат заливал бескрайние нивы розовым блеском.

Вскоре Захар Кузьмич перешел засеянное рожью поле и очутился перед нескошенной еще пшеницей. Точно переговариваясь. тихо шуршали колосья и под легким ветерком колыхались, как волны большого озера.

Прямо пойти — много пшеницы истопчешь, обходить — далеко. Захар Кузьмич стал искать дорожку-проезд и видит: свежий след телеги идет с засеянного поля прямо в пшеницу. Старый колхозник возмутился.

— Какой чорт поторопился ехать напрямик, — вслух выругался дед и пошел следом.

Но пройдя до середины поля, он вдруг остановился, испуганный и потрясенный: скрытые густой пшеницей, лежали пять туго набитых зерном мешков. На одном из них, у самого днища, синела наспех пришитая грубыми нитками заплата. Лежал он в глубокой разъемной борозде незавязанный, и по жирной земле были рассыпаны тучные, добротные зерна, как видно, семенной ржи.

— Вот так притча! — только и мог сказать Кузьмич и быстро зашагал в село.

Из-за пригорка в сумерках вынырнула подвода. Приглядевшись, Захар Кузьмич узнал в сидящем на двуколке Ивана Кошкина — учетчика тракторной бригады.

Этот высокий, долговязый парень, с ленивой в развалку походкой считался в деревне женихом внучки Звягина, девятнадцатилетней дочери убитого на фронте старшего сына. Про себя дед считал Ивана Кошкина вертопрахом и не одобрял выбор внучки.

— Такое дело, — запыхавшись, сказал Звягин Ивану Кошкину, — гони скорее к председателю. Нашел я в пшенице уворованный хлеб. Пять мешков.

— Ну-у! Целых пять мешков?

— Да, вот в этой полосе, как пойдешь по этому следу.

— Но председателя дома нет. Да и я тороплюсь в бригаду, — сказал Иван Кошкин. — Может так вот сделаем. Я доеду до тока, скажу бригадиру, чтобы дал кого-нибудь в помощь. А ты, дед, тем временем дойдешь до села. Тут осталось только через речку перейти. Найдешь какую-нибудь подводу или кого-нибудь из правленцев, а я тем временем приеду с бригадиром.

Звягин согласился. Только когда исчезла двуколка Кошкина, он подумал: «Вряд ли найти свободную подводу в селе во время уборки, не обойдется дело без председателя».

Долго проискал Захар Кузьмич подводу. Пришлось временно разгрузить одну из подвод Игната Кошкина, погруженных для отправки в город и с ним вместе и понятым от сельсовета поехать в поле. Поля уж окончательно оделись в темноту. Однако место Захар Кузьмич запомнил хорошо и быстро его нашел. Вот и примятая пшеница. Даже часть рассыпанных зерен нашел Захар Кузьмич. Но мешков не оказалось.

— Должно быть, Иван твой с бригадиром вперед поспели, — сказал Захар Кузьмич Игнату Кошкину. — Замешкались мы в деревне. Время-то много прошло.

По большаку послышался стук телеги и вскоре из темноты вынырнули Иван Кошкин с бригадиром.

— Ну, где тут уворованные мешки, Кузьмич? — спросил, подходя, бригадир.

— Да вы-то разве не увезли их?

— Здрасте, пожалуйста! Мы только приехали.

— Заезжал я в тракторную бригаду, Захар Кузьмич. Нужно было оставить банку с автолом, — объяснил Иван Кошкин, а уж оттуда, что есть духу в бригаду.

— Эх, тетеря, проворонил воров, — обругал ни к кому не обращаясь дед.

— Да может быть тебе просто показалось, Захар Кузьмич, — сказал бригадир и улыбнулся в темноте, — может пошутил, дед, а?