Дмитрий Держируков - После разлук

Всё… пройдены
Ласковых лет рубежи
Так быстро – один за одним…
Мерцают ушедшей любви миражи
Раскаяньем золотым.

Останется горечь от губ
Твоих… и кольцо на руке.
А голос серебряных труб
Как эхо замрет вдалеке.

И будут, дымясь, облака
Лелеять холодную сень.
По-прежнему сердцу близка
Твоя уходящая тень.

Ведь радость потерянных дней
Сильнее разлук и вины, —
Останься невестой моей,
Сестрою печальной луны!

Пусть голос архангельских труб
Костер возвестит вдалеке…
И месяца стынущий труп
Скользнет по зеркальной реке.

Когда стихает в сумерках заря,
Я ночи внемлю.
А мерзлые подковы октября
Летят на землю.

Померкнут в полночь осени холмы, —
И все забудем.
Перед улыбкой странницы-зимы
Немеют люди.

А речь твоя в обиде горяча,
Движенья резки.
Горит в окошке месяц, как свеча,
Сквозь занавески.

Неужто счастье минуло давно, —
Куда девалось?
О чем мерцает позднее окно, —
Что нам осталось?

За белым полем зимняя заря?
Иные земли?…
Стучат в окно подковы октября,
Разлуке внемля.

Не лелейте вчерашних обид,
Не грустите в вечерних полях,
Не ищите в песках пирамид,
Не скучайте о прежних друзьях.

Не зовите всех тех, кто был мил,
Не храните молитв на устах,
У забытых не плачьте могил,
На холодных не стойте ветрах.

Не прощайте измен и обид,
Не тоскуйте о нежных краях,
Не ищите чужих пирамид,
Не мечтайте о новых друзьях.

Как быстро тают дни, грустят в лугах купавы,
И некому свою теперь печаль нести
Серебряным огнем горят в ночи дубравы…
Прошу тебя, за все… за все меня прости!

Прости меня за то, что в райские приделы
Однажды я позвал, но не увез тебя…
Прости, что я не смог тебя счастливой сделать…
Что мы с тобой должны расстаться, не любя…

Что не позвать уже в июньские купавы —
Тебя мне никогда… и счастья не найти…
Как быстро тают дни и увядают травы,
А ночь глухой стеной нависла на пути.

Ночные поезда уходят сквозь года,
Как будто бы увозят нас туда,
Где спят в ночи из детства города,
Которые исчезли навсегда…

В них те, кто не вернется никогда,
Чьи образы светлей и тоньше льда, —
Их нет давно, но тянет нас туда…
Ночные поезда уходят сквозь года…

От многих не останется следа,
И сложится по-разному судьба
У тех, кто молод, весел был тогда…
И за грядою скроется гряда,

Жизнь отшумит, словно в реке вода, —
И все пройдет: и радость, и беда.
Ночные поезда уходят сквозь года…
И пролетают мимо города,
В которых мы не будем никогда…

Над полустанком где-то иногда
Мелькнет сквозь дым далекая звезда,
Любовь, надежда чья-то иль судьба…
А мы спешим и едем… в никуда.

Холодный вечер, сгорбясь у порога,
Рукою гладит горечь тишины.
За перелеском дымчатым дорога
Не помнит тех, кто ждал своей весны.

Свет облаков нежнее в отчем поле,
Я грусть свою, как свечку, затеплю,
Вновь затоскую о далекой воле
И никогда других не полюблю.

Взмахнет крылами в полночь непогода,
Рассыпав искры розовой листвы…
Усталый вечер, смолкнув у порога,
Вдохнет немую горечь тишины.

Если сможешь, опять позови,
Не оставь в час надежды последней…
Пусть заплачут твои журавли
Над моею прощальной обедней.

Пусть в долине уснувшей земли
Снова голос услышу последний.
И крылами взмахнут журавли
Над моей одинокой обедней.

О куда ваши взоры легли…
Не видать счастья в дымке осенней.
Пролетают сквозь сон журавли
Над моею забытой обедней.

И исчезли за лесом вдали,
Забывая о встрече последней,
Сквозь туманы твои журавли
Над моей золотистой обедней.

Что ж… мы сделали все, что смогли, —
Тих приют на земле этой древней…
Все кого-то зовут журавли,
Замирая над скромной обедней.

Сны лета глубоки
В веселых дымках.
Березы у реки
Стоят в косынках.

Прозрачно-белым днем
Сквозь синь и травы
Загадочным огнем
Горят дубравы.