Тимур Шаов - Песни

Так что — дай вам Бог здоровьичка, а также стула регулярного,
Настроенья лучезарного и душевного огня!
А ежели есть желание нескромное — скушать что-нибудь скоромное,
Так вы ешьте, люди добрые! И пеняйте на меня!

Зовут, зовут тефтели и жареный петух!
В здоровом толстом теле здоровый стройный дух!
Не надо, братцы, слушать пустую дребедень —
Давайте, братцы, кушать хотя бы через день!

Всё в свой черёд и всему своё время,
Время бросать в почву новое семя.
Время не любит идти на попятный,
Но плёнку поставят, открутят обратно.

И если вспять повернула эпоха,
Вам разъясняют, что это неплохо.
Твёрдой рукой постираем умело
Знамя борьбы за рабочее дело.

Вы промолчите, от вас не убудет.
Было всё славно, и славно всё будет.
Спите спокойно, останетесь в плюсе,
Серый волчок за бочок не укусит.

Серый волчок — он рассказывать мастер,
Сказочник добрый густой серой масти.
Слушай рабочий и слушай колхозник:
Жил-был у бабушки серенький козлик.

Столько знакомого в этих рассказах…
Спите, приснится вам небо в алмазах,
Время свернётся клубком у порога —
Тихо, спокойно… Конец некролога.

Всё в стране ужасно, всё в стране погано.
В высших эшелонах — шум и болтовня.
Бисмарка там нету, нет Шатобриана —
Значит, надо, чтобы главным выбрали меня.

И сразу: наших олигархов разведу я круто,
Соберу их вместе и скажу: «Даёшь!»
И скажу: «Сдавайте, граждане, валюту!
У меня народ не кормлен, начался падёж!»

Сам кристально честный и сакрально чистый,
Лично б сеял жито, лез в шахтёрский штрек, —
И меня б любили даже коммунисты.
Самый человечный был бы человек!

Ворам и мздоимцам — бить по пяткам палкой!
Утоплю бандитов, как слепых котят,
А ментов не трону, потому что жалко.
Что, менты не люди? Тоже есть хотят!

Я призрел бы сирых, утешал страдальцев,
Как Ильич, встречал бы чаем ходоков.
А гимном я бы сделал песенку про зайцев —
Чуть её подправит старший Михалков.

Я скажу министрам: «Что за волокита?
До сих пор у граждан нету ни шиша!
Всем читать Прудона и Адама Смита!
В общем, чтобы к Пасхе обогнали США!»

Ах, каким я славным президентом стану!
Ярким, как Людовик, мудрым, как де Голль!
Всюду будут скверы, парки и фонтаны.
Слушать будем «Битлз», кушать алкоголь!

Нас бы уважали и арабы, и евреи,
Буш бы за советом в Кремль приезжал:
Дескать, можно мы немного побомбим Корею?
А я бы средний палец Бушу показал!

А потом, конечно, стану я тираном —
Старая, простая, верная стезя, —
Разгоню парламент, посажу смутьянов.
Но здесь уже традиций нарушать нельзя!

И потом, ведь любят на Руси тиранов.
Так оно привычней, что ни говори.
Я возьму державу, скипетр из Гохрана —
И меня Шандыбин выкрикнет в цари.

Оц-тоц, хорошо! Буду самым главным!
Будет голос зычен, а рука тверда.
Боже, меня храни! Сильный, державный!
Хотели как лучше, а выйдет как всегда…

Власть, конечно, сильно портит человека.
Не пойду во власть я — мне она вредна.
И к тому же вряд ли выберут чучмека,
Так что спи спокойно, родная страна!

За многие ночи бессонные
Я песню одну написал.
Она получилась говённая,
Я спел её и зарыдал.

Как с этой бедою мне справиться!
Я выпил, но не помогло.
Жене спел — а вдруг ей понравится! —
Супруга сказала: «Фуфло».

С цветной репродукции зыркая,
Джоконда дразнила меня
Своей имбецильной улыбкою:
Ну что, мол, опять, мол, фигня?

Нет в мире печальнее повести,
А люди ведь скажут потом:
«Откуда же столько говённости
В черкесском парнишке простом?»

Жил безумно, безумно, безумно, кутил, веселился,
Жизнь бездарно, бездарно, бездарно сквозь пальцы текла.
Ах, зачем я на свет появился?
Ах, зачем меня мать родила?

Ну, не было, блин, вдохновения,
И я, что сумел, написал.
У музы, видать, несварение,
И здесь не поможет фестал.

Душевного нету страдания —
Одни рефлексии да лень.
Осталось заняться вязанием,
Сидеть и вязать целый день.