Владимир Высоцкий - Я, конечно, вернусь...

Ну что, договорились? Если так —
Привет! Буэнос диас! Гутен таг!

Ночуешь в спаленках
в обоях аленьких
И телевиденье глядишь для самых маленьких.
С утра полчасика
займет гимнастика —
Прыжки, гримасы, отжимание от пластика.

И трясешься ты в автобусе,
На педали жмешь, гремя костями, —
Сколько вас на нашем тесном глобусе
Весело работает локтями!

Как наркоманы – кокаин и как больные,
В заторах нюхаешь ты газы выхлопные.

Но строен ты – от суеты худеют,
Бодреют духом, телом здоровеют.
Через собратьев ты переступаешь,
Но успеваешь, все же успеваешь

Знакомым огрызнуться на ходу:
«Салют! День добрый! Хау ду ю ду!»

Для созидания
в коробки-здания
Ты заползаешь, как в загоны на заклание.
В поту и рвении,
в самозабвении
Ты создаешь, творишь и рушишь в озарении.

Люди, власти не имущие!
Кто-то вас со злого перепою,
Маленькие, но и всемогущие,
Окрестил безликою толпою.

Будь вы на поле, у станка, в конторе, в классе, —
Но вы причислены к какой-то серой массе.

И в перерыв – в час подлинной свободы —
Вы наскоро жуете бутерброды, —
Что ж, эти сэндвичи – предметы сбыта.
Итак, приятного вам аппетита!

Нелегкий век стоит перед тобой,
И все же – гутен морген, дорогой!

Дела семейные,
платки нашейные,
И пояса, и чудеса галантерейные, —
Цена кусается,
жена ласкается, —
Махнуть рукою – да рука не подымается.

Цену вежливо и тоненько
Пропищит волшебник-трикотажник, —
Ты с невозмутимостью покойника
Наизнанку вывернешь бумажник.

Все ваши будни да и праздники – морозны,
И вы с женою, как на кладбище, серьезны.

С холодных стен с огромного плаката
На вас глядят веселые ребята,
И улыбаются во всех витринах
Отцы семейств в штанах и лимузинах.

Откормленные люди на щитах
Приветствуют по-братски – гутен таг!

Откуда денежка?
Куда ты денешься?
Тебе полвека, друг, а ты еще надеешься?
Не жди от ближнего —
моли всевышнего, —
Уж он всегда тебе пошлет ребенка лишнего!

Трое, четверо и шестеро…
Вы, конечно, любите сыночков!
Мировое детское нашествие
Бестий, сорванцов и ангелочков!

Ты улыбаешься обложкам и нарядам,
Но твердо веришь: удивительное рядом.

Не верь, старик, что мы за все в ответе,
Что где-то дети гибнут – те, не эти:
Чуть-чуть задуматься – хоть вниз с обрыва, —
А жить-то надо, надо жить красиво!

Передохни, расслабься – перекур!
Гуд дэй, дружище! Пламенный бонжур!

Ах, люди странные,
пустокарманные,
Вы, постоянные клиенты ресторанные, —
Мошны бездонные,
стомиллионные —
Вы наполняете, вы, тóлпы стадионные!

И ничто без вас не крутится —
Армии, правители и судьи.
Но у сильных в горле, словно устрица,
Вы скользите, маленькие люди!

И так о маленьком пекутся человеке,
Что забывают лишний ноль вписать на чеке.

Ваш кандидат – а в прошлом он лабазник —
Вам иногда устраивает праздник, —
И не безлики вы, и вы – не тени,
Коль надо в урны бросить бюллетени!

А «маленький!» – хорошее словцо, —
Кто скажет так – ты плюнь ему в лицо, —
Пусть это слово будет не в ходу!
Привет, Мак-Кинли! Хау ду ю ду!

Кто-то высмотрел плод, что неспел, —
Потрусили за ствол – он упал…
Вот вам песня о том, кто не спел
И что голос имел – не узнал.

Может, были с судьбой нелады
И со случаем плохи дела,
А тугая струна на лады
С незаметным изъяном легла.

Он начал робко с ноты до ,
Но не допел ее, не до…

Не дозвучал его аккорд
И никого не вдохновил.
Собака лаяла, а кот —
Мышей ловил.

Смешно, не правда ли, смешно!
А он шутил – недошутил,
Недораспробовал вино,
И даже недопригубил.

Он пока лишь затеивал спор,
Неуверенно и не спеша, —
Словно капельки пота из пор,
Из-под кожи сочилась душа.

Только начал дуэль на ковре —
Еле-еле, едва приступил,
Лишь чуть-чуть осмотрелся в игре,
И судья еще счет не открыл.

Он знать хотел всё от и до,
Но не добрался он, не до…