Михаил Херасков - Собрание сочинений

Тогда кристальну дверь небесну отворя,
Раждаться начала багряная заря,
И удивилася, взглянувъ на мѣсто боя,
725 Что бьются съ четырьмя Россiйскихъ два героя;
Дивилася Казань, взглянувъ съ крутыхъ вершинъ,
Что Палецкiй съ тремя сражается единъ;
Какъ левъ среди волковъ, ихъ скрежетъ презираетъ,
Такъ Палецкiй на трехъ Ордынцевъ не взираетъ;
730 Кидается на нихъ, кидается съ мечемъ,
Который тройственнымъ является лучемъ,
Толь быстро обращалъ Герой свой мечь рукою!
Онъ съ кровьюбъ източилъ Ордынску злость рѣкою;
Но Гидромиръ, взмахнувъ велику булаву,
735 Вдругъ съ тыла поразилъ героя во главу;
Потупилъ онъ чело, сомкнулъ померклы очи
И руки опустивъ, низшелъ бы въ бездну ночи,
Когдабъ не прерванъ былъ незапно смертный бой.
Со Курбскимъ на холмѣ бiющiйся герой,
740 Въ изгибахъ ратничьихъ подобенъ змiю зрится;
Чѣмъ больше есть упорствъ, тѣмъ больше онъ ярится.
Къ главѣ коня склонивъ тогда чело свое,
Пустилъ онъ въ Курбскаго шумяще копiе;
Но язву легкую принявъ въ ребро едину,
745 Князь Курбскiй, быстроту имѣющiй орлину,
Толь крѣпко мечь во шлемъ противника вонзилъ,
Что въ части всѣ его закрѣпы раздробилъ.
Воителя ручьи кровавы обагрили;
Волнистые власы плеча его покрыли;
750 По бѣлому челу кровь алая текла,
Какъ будто по сребру… Рамида то была!
И рану на челѣ рукою захватила,
Вздохнула, и коня ко граду обратила.
Увидя витязи ея текущу кровь,
755 Чего не дѣлаетъ позорная любовь;
Что ратуютъ они, что въ полѣ, что сразились,
Забыли рыцари, и къ граду обратились;
Имъ стрѣлы въ слѣдъ летятъ, они летятъ отъ нихъ;
Во пламенной любви снѣдала ревность ихъ;
760 Рамиду уступить другъ другу не хотѣли;
Отъ славы ко любви какъ враны полетѣли.

Но въ чувство Палецкiй межъ тѣмъ уже пришелъ;
Онъ взоры томные на рыцарей возвелъ;
Бѣгутъ они! вскричалъ… и скорбь пренебрегаетъ;
765 Коня пускаетъ въ слѣдъ, за ними въ градъ влетаетъ;
Онъ гонитъ, бьетъ, разитъ, отмщеньемъ ослѣпленъ;
Сомкнулись вдругъ врата, и Князь поиманъ въ плѣнъ.

Багровые лучи покрыли небеса;
Упала на траву кровавая роса;
Червленные земля туманы изпустила,
Обѣимъ воинствамъ бой смертный возвѣстила;
5 Тамъ топотъ отъ коней, тяжелый млатъ стучитъ;
Желѣзо движется, и мѣдь въ шатрахъ звучитъ.

Казанскiй Царь, внутри Казани затворенный,
Свирѣпствуетъ какъ вепрь въ пещерѣ разъяренный;
Гремящи внемлющiй оружiя вокругъ,
10 Реветъ, и кинуться въ злодѣевъ хощетъ вдругъ.
Свирѣпый Едигеръ, осады не робѣя,
И Князя плѣннаго подъ стражею имѣя,
Четырехъ витязей скрывая во стѣнахъ,
Надежду основалъ на твердыхъ сихъ столпахъ;
15 Пищалей молнiи и громы презираетъ,
Какъ будто на тростникъ, на стрѣлы онъ взираетъ,
И яко лютый тигръ спокойно пищи ждетъ,
Когда пастухъ къ нему со стадомъ подойдетъ.
Имѣющъ мрачну мысль, и душу къ миру мертву,
20 Россiянъ подъ стѣной себѣ назначилъ въ жертву;
Тогда велѣлъ Ордамъ, таящимся въ лѣсахъ,
Когда покажутся знамена на стѣнахъ,
Оставить ратную въ глухихъ мѣстахъ засаду,
И грянуть Россамъ въ тылъ, когда приступятъ къ граду.
25 Свирѣпствомъ упоенъ, успѣхами манимъ,
Онъ чаетъ славу зрѣть лешающу предъ нимъ.
Надежда мрачными его мечтами водитъ;
Отъ звѣрства Едигеръ ко хитрости преходитъ.

Нещастный Палецкiй въ неволю увлеченъ,
30 Израненъ скованъ былъ, въ темницу заключенъ.
Благочестивый Царь посла въ Казань отправилъ;
Сто знатныхъ плѣнниковъ за выкупъ Князя ставилъ:
Но яростью кипящъ и зла не зная мѣръ,
Посла изгналъ изъ стѣнъ съ презрѣньемъ Едигеръ.
35 Едва златую дверь Аврора отворила,
Дремучiе лѣса и горы озарила,
Имѣющъ бодрый духъ и мужество въ очахъ,
Влечется Палецкiй на торжище въ цѣпяхъ;
Народомъ окруженъ, зритъ мѣсто возвышенно,
40 Червлеными кругомъ коврами облеченно.
Ужасно зрѣлище для сердца и очей:
Тамъ видно множество блистающихъ мечей,
Тиранства вымыслы, орудiя боязни,
Огни, сѣкиры тамъ, различны смертны казни.
45 Князь очи отвратилъ въ противную страну,
Тамъ видитъ бисеромъ украшенну жену;
Подобное водѣ сквозь тонко покрывало,
Неизреченныя красы лице сiяло.

Среди позорища представился тиранъ;
50 Сѣдитъ держащъ въ рукахъ разгнутый Алкоранъ,
И Князю говоритъ: Зри казни! зри на дѣву,
Имѣющу красы небесны, кровь Цареву;
Едино избери, когда желаешь жить:
Казани обяжись, какъ вѣрный другъ, служить;
55 Понявъ жену сiю для вящшаго обѣта,
Склони твое чело предъ книгой Махомета;
Невольникъ! пользуйся щедротою моей,
На Русскаго Царя надежды не имѣй:
Приди, и преклонись!… Отъ гнѣва Князь трепещетъ;
60 Онъ взоры пламенны на Едигера мещетъ,
И тако отвѣчалъ: Иду на смертну казнь!
Оставь мнѣ мой законъ, себѣ оставь боязнь!
Ты смѣлымъ кажешься сѣдящiй на престолѣ;
Не такъ бы гордъ ты былъ предъ войскомъ въ ратномъ полѣ;
65 Не угрожай ты мнѣ мученьями, тиранъ!
Господь на небесахъ, у града Iоаннъ!…
Жестокiй Едигеръ, словами уязвленный,
Весь адъ почувствовалъ отвѣтомъ вспламененный;
Бiющiй въ грудь себя, онъ ризу разтерзалъ,
70 И Князя плѣннаго тиранить приказалъ.
Но гордый Гидромиръ, на мѣстѣ казни сущiй,
Достойныхъ рыцарей престола выше чтущiй,
Изъ рукъ воителя у воиновъ извлекъ,
И къ трону обратясь, Царю со гнѣвомъ рекъ:
75 О Царь! ты рыцарскихъ священныхъ правъ не зная,
Караешь узника, казнить героя чая;
Онъ въ полѣ предложилъ сраженiе тебѣ;
Стыдись робѣть, меня имѣя при себѣ.
Съ молчанiемъ народъ и Царь Срацину внемлетъ;
80 Спокойно Гидромиръ со Князя узы съемлетъ;
За стѣны подъ щитомъ препроводилъ его,
Сразиться въ битвѣ съ нимъ, взявъ клятву отъ него.