Михаил Херасков - Собрание сочинений

Повержена врага увидѣвъ своего,
Герой Россiискiй снять спѣшитъ броню съ него;
Удары злобныхъ Ордъ щитомъ своимъ отводитъ;
Ихъ нудитъ отступить, съ коня на землю сходитъ;
595 Поникъ, но храбрость ту другой злодѣй пресѣкъ,
Съ копьемъ въ одной рукѣ, въ другой съ чеканомъ текъ;
Шумитъ какъ древнiй дубъ, великъ тяжелымъ станомъ,
И Троекурова ударилъ въ тылъ чеканомъ:
Свалился шлемъ съ него какъ камень на траву;
600 Злодѣй, алкающiй разсѣчь его главу,
Направилъ копiе рукою въ саму выю,
И скоро бы лишилъ поборника Россiю;
Уже броню его и кольцы сокрушилъ,
Но Пронскiй на конѣ къ сей битвѣ поспѣшилъ;
605 Узнавый, что его сподвижникъ погибаетъ,
Какъ молнiя ряды смѣшенны прелетаетъ;
Разитъ, и руку прочь успѣлъ онъ отдѣлить,
Которой врагъ хотѣлъ геройску кровь пролить;
Свирѣпый витязь палъ. Ордынцы встрепетали;
610 Возкрикнули, щиты и шлемы разметали;
Смѣшались, дрогнули, и обратились въ бѣгъ.
Съ полками Пронскiй Князь на ихъ хребты налегъ.
Какъ волны предъ собой Борей въ пучинѣ гонитъ,
Или къ лицу земли древа на сушѣ клонитъ:
615 Такъ гонятъ Россы ихъ въ толпу соединясь,
Рубите! бодрствуйте! имъ вопитъ Пронскiй Князь.
Весь воздухъ огустѣлъ шумящими стрѣлами,
И долъ наполнился кровавыми тѣлами;
Звукъ слышится мечный и ржанiе коней;
620 Летаетъ грозна смерть съ косою межъ огней;
Катятся тамъ главы, лiются крови рѣки,
И человѣчество забыли человѣки!
Что былобъ варварствомъ въ другiя времена,
То въ полѣ сдѣлала достоинствомъ война.
625 Отрубленна рука, кровавый мечь держаща,
Ни страшная глава въ крови своей лежаща,
Ни умирающихъ прискорбный сердцу стонъ,
Не могутъ изъ сердецъ изгнать свирѣпства вонъ.
За что бы не хотѣлъ герой принять короны,
630 То дѣлаетъ теперь для царства обороны;
Недосязающiй бѣгущаго мечемъ,
Старается его достигнуть копiемъ;
Бросаетъ вдаль копье, и кровь течетъ багрова;
Лишь только умерщвлять, на мысли нѣтъ инова!
635 Окровавилися лазоревы поля;
И стонетъ, кажется, подъ грудой тѣлъ земля.
Казанцы робкiе свой путь ко граду правятъ,
Тѣснятся во вратахъ, сѣкутъ, другъ друга давятъ;
Безвремянно врата сомкнувши робкiй градъ,
640 Какъ вихремъ отразилъ вбѣгающихъ назадъ.
Казанцы гордый духъ на робость премѣнили,
Спираяся у вратъ, колѣна преклонили.
Князь Пронскiй мщенiемъ уже не ослѣпленъ,
Ихъ прозьбой тронутъ былъ, и принялъ ихъ во плѣнъ.
645 Тогда луна свои чертоги отворила,
И ризой темною полки и градъ покрыла.

Но кровiю своей и потомъ омовенъ,
Князь Трекуровъ былъ во Царскiй станъ внесенъ.
Какое зрѣлище! съ увядшимъ сходенъ цвѣтомъ,
650 Который преклонилъ листы на стеблѣ лѣтомъ,
На персяхъ онъ главу висящую имѣлъ.
Взглянувый на Царя, вздохнулъ и онѣмѣлъ.
Рыдая Iоаннъ бездушнаго объемлетъ,
Но Царь, обнявъ его, еще дыханье внемлетъ:
655 Герой сей живъ!… онъ живъ!… въ восторгѣ вопiетъ;
Самъ стелетъ одръ ему и воду подаетъ.
Колъ такъ Владѣтели о подданныхъ пекутся,
Они безгрѣшно ихъ отцами нарекутся.
Ахъ! для чего не всѣ, носящiе вѣнцы,
660 Бываютъ подданнымъ толь нѣжные отцы?
Но Царь при горестяхъ веселье ощущаетъ,
Изходитъ изъ шатра, и воинству вѣщаетъ:
Вашъ подвигъ намъ врата ко славѣ отворилъ,
И наши будущи побѣды предварилъ;
665 Мужайтеся, друзья! мы зримъ примѣры ясны,
Что брани наглыхъ Ордъ дляРоссовъ безопасны.
Увидя Пронскаго, о Князь! вѣщалъ ему,
Коль мы послѣдуемъ примѣру твоему,
Наутрiе Орда и градъ ихъ сокрушится….
670 Сiе пророечство внедолгѣ совершится!
Ордамъ поборникъ адъ, поборникъ Россамъ Богъ;
Начальникъ храбрый Царь: кто быть имъ страшенъ могъ!
О Муза! будь бодра, на крилѣхъ вознесися,
Блюди полночный часъ и сномъ не тяготися.
675 Что медлитъ мрачна нощь, что волны спятъ въ рѣкѣ?
Лишь вѣютъ тихiе зефиры въ тростникѣ,
Что солнца изъ морей денница не выводитъ?
Натура спитъ, а Царь уже по стану ходитъ.
Доколѣ брани духъ въ сердцахъ у васъ горитъ,
680 Крѣпитесь, воины! Владѣтель говоритъ:
Казань меня и васъ польстила миромъ ложнымъ;
Мы праведной войной отмстимъ врагамъ безбожнымъ.
Во взорахъ молнiи, нося перунъ въ рукахъ,
Онъ храбрость пламенну зажегъ во всѣхъ сердцахъ.
685 Но чьи простерлися отъ града черны тѣни,
Текущiя къ полкамъ какъ быстрыя елени?
Какъ въ стадѣ агничемъ, смятенномъ страшнымъ львомъ,
Ужасный слышанъ вопль въ полкѣ сторожевомъ:
Россiйски ратники порядокъ разрываютъ,
690 И тинистый Булакъ поспѣшно преплываютъ;
Открыла ужасъ ихъ блистающа луна,
Которая была въ окружности полна.
Тамъ шлемы со холма кровавые катятся;
Тамъ копья, тамъ щиты разбросанные зрятся;
695 Какъ овцы, воины разсыпавшись бѣгутъ;
Четыре рыцаря сей полкъ къ шатрамъ женутъ:
То были рыцари изшедши изъ Казани,
Отмщать Россiянамъ успѣхъ вечерней брани:
Изъ Индiи Мирседъ, Черкешенинъ Бразинъ,
700 Рамида Персянка, и Гидромиръ Срацинъ:
Горящiе огнемъ неистовой любови,
Алкаютъ жаждою ко Христiянской крови;
Изторгнувъ въ ярости блестящiе мечи,
Какъ вѣтры бурные повѣяли въ ночи,
705 И войска нашего ударили въ ограду;
Какъ стадо лебедей скрывается отъ граду,
Такъ стражи по холмамъ отъ ихъ мечей текли….
Злодѣи скоро бы вломиться въ станъ могли,
Когда бъ не прекратилъ сiю кроваву сѣчу,
Князь Курбскiй съ Палецкимъ, врагамъ изшедши встрѣчу.
710 Но вдругъ нахмурила златое нощь чело;
Блистающа луна, какъ тусклое стекло,
Во мрачны облака свое лице склонила,
И звѣзды въ блѣдныя свѣтила премѣнила;
Сгустилась вскорѣ тма, предшественница дня.
715 Лишенны витязи небеснаго огня,
Другъ къ другу движутся, дуугъ къ другу ускоряютъ;
Но воздухъ лишь во мглѣ мечами ударяютъ,
И слышится вдали отъ ихъ ударовъ трескъ;
Встрѣчаяся мечи, кидаютъ слабый блескъ;
720 О камни копья бьютъ, когда другъ въ друга мѣтятъ;
Имъ пламенны сердца въ бою при мракѣ свѣтятъ.