Михаил Херасков - Собрание сочинений

Взвожу печальные на град столичный взоры,
Кто бед его виной? — Боярские раздоры.
Мне мнится, лучше вам Россию погубить,
Чем шаг во первенстве друг другу уступить.
И льзя ль подумать мне, что россы россов любят.
Когда невинных жен и ближних грабят, губят?

Неволят к грабежам отчаянье и глад;
Но Понтус с войском здесь, я с ними, здесь твой брат.
Поляков страшными не будем чтить вовеки,
Обуздывать и львов удобны человеки.
Не жены нам совет, дает советы честь.

Ах! счастье на войне непостоянно есть;
Слепому случаю вверять себя опасно!
Я с вами говорю, вельможи, беспристрастно:
Вы можете полки ко брани воружить,
Но тем удобно вам поляков раздражить;
На храбрость можете, на случай положиться,
Но ваш мятежный дух пред ними обнажится.
Когда ж обманет вас в отважности успех,
Лишат поляки вас последних выгод всех.
И вот что верная вещает вам София:
Тогда повергнется в оковы вся Россия;
Соделать из друзей вы можете врагов;
Включитесь из бояр во звание рабов;
Избавьте нас от слез, Москву от разоренья.

Чего ж ты требуешь от нас?

Повиновенья!

Повиновения… одумайся, кому?

Несчастным случаям и небу самому!

Врагам отечества нас учишь покориться?

Бог сам на их стране, Бог сам, и счастье зрится!
Но крайних бед они России не хотят;
Они боярское вам право возвратят;
В отечестве покой и тишину восставят,
От бед и мятежей полночный край избавят;
Ни веры не лишат, ни древних царство прав;
Лишь только бы от вас венчался Владислав,
Сей князь, рожденный князь от древней царской крови.
Царю ли не иметь ко подданным любови?

Умолкни!

Слышите, вельможи, сей совет;
Что нам ответствовать?

Я дам сестре ответ!
Хотя ответов ты моих и недостойна,
Но кровь моя кипит! и совесть беспокойна.
Ты веру, ты закон, ты честь пренебрегла,
Поляков предпочесть россиянам могла;
Сестра моя дает изменничьи советы
Нарушить данные священные обеты.
Ты хочешь устрашить нас дерзкою Литвой;
Но знай, что с нами Бог и верность под Москвой;
Мы не с надменными к врагам пойдем речами,
Мы придем с молнией, с кровавыми мечами:
Отечества врагов, и кто подобен им,
Презренью, мщению и казни предадим;
Ни тени наших стен литовцам не уступим,
России каждый шаг мы кровию искупим;
Все грады сокрушим, и лучше все помрем,
Чем польский восприять на выю нам ярем.
Возможно ль тех терпеть, которы царство губят?

Итак, отечество нежняе жены любят.
Мы жалость чувствуем, взглянув на праздный трон,
Внимая плач детей, внимая старцев стон,
Московских жителей, как теней, видя бледных,
Священный чин в слезах, вельможей сирых, бедных;
Преобразились в ад прекрасные места!
Москва нам кажется бесчадна и пуста.
Вы нудите нас пить толь горькую отраву,
Упорствуя поднесть корону Владиславу;
Почти в руках его теперь московский трон;
Но если силою на царство вступит он —
Внесет с победою в Россию меч и пламень,
И не останется в Москве на камне камень.

Напрасно в ужас нас ты чаешь привести;
Нет, нет! никак себя успехами не льсти.
Чьи мысли черны суть, чьи души подлы, низки,
Те должны трепетать, а не сердца российски.

И ты, несчастная, должна вострепетать,
Когда дерзаешь нам Литву предпочитать.
Жалею, если ты в их пользу убежденна,
Что матерью одной со мною ты рожденна.
Ах! жизнь тебе хотя в России и дана,
Но польским упилась дыханием она.
Ты так же нам грозишь, как нам грозил Хоткеев;
Ты голос приняла и наших вид злодеев.
Какой я за тебя, София, стыд терплю!

Но мало ли мое отечество люблю
И мало ли к нему усердием пылаю?
Спокойство нужно вам — спокойства я желаю;
Хотите вы раздор в России прекратить,
Короне прежний блеск и славу возвратить,
Прервать смятение, народны кончить бедства —
Я предложила вам к тому ближайши средства;
Тебе представила, о мой любезный брат!
Как можно приобресть без крови здешний град,
Как можно лаврами без браней увенчаться
И сладкой тишиной в России наслаждаться.