Михаил Херасков - Собрание сочинений

Спеши туда, спеши!
С час времени письмо его я получила;
Он был в неволе жив…

Ты час не упредила.
Представ на казнь, меня привел в смущенье он,
Я, скроясь вдалеке, его услышал стон;
Глас томный, смертный глас ушам моим касался,
Он обезглавлен мне и весь в крови мечтался.
Но он мечтается мне здесь, о Боже! вновь.

Так пролилась, Коранс, твоя невинна кровь!
Ты умер для меня в мучении жестоком,
И я была твоей плачевной смерти роком!
Не возвратишься ты уже вовеки к нам,
Мне страшен без тебя весь мир и божий храм!

Ах! ты, несчастная, Коранса погубила!

Могла ль его губить, когда его любила?
Несчастен стал Коранс, что он прельстился мной,
Моя к нему любовь всех бед его виной;
Несчастны оба мы, горя взаимной страстью,
Преобратилась нам теперь она напастью.
Его отсутствие, монашеский мой чин
Причиною тому, что принял казнь твой сын.

Почто же в той любви мой сын мне не открылся?

Знать, строгостью моих ответов огорчился!
Он скрылся от меня на смерть себя предать.

Я должен мучиться, и ты должна страдать!

Уж мучуся и так подобно как во аде
И не найду вовек спокойствия к отраде:
Всё станет мне мой грех по всем местам казать,
Всё будет душу рвать и мысль мою терзать!
Уж нет ни на земли, ни под землею места,
Где б успокоилась Корансова невеста.
Здесь совесть, там душа принуждены страдать;
Здесь радостей, а там прощения не ждать!

Благодарю Творца, что стал о всем известен.
Мой сын был слаб в любви, но умер не бесчестен.
Пойду, сие письмо народу покажу
И, что мой сын Коранс невинен, докажу.

Любезное письмо в последний лобызаю,
Иду — куда? — во храм вступить я не дерзаю.

Я боле нахожу жалеть о нем причин:
Тебе любовник он, а мне Коранс был сын;
Невинной кровью он обязан мне своею.

Тебе он кровию, мне сердцем и душею.
Ах! как мне не жалеть? в нем жизнь была твоя,
Три жизни отняла в своем упрямстве я,
И вдруг я три души, несчастна, погубила,
Твою, сыновнюю и, ах! свою убила.
Как можно небесам преступницу простить!..
Однако надлежит всегда Творца просить.
Введи меня во храм, страшусь одна явиться,
Против убийцы огнь оттоле возгорится!
Ввергает в горесть жизнь, и смерть ввергает в страх,
Не примут в гроб к себе родители мой прах.
Страшна я сделалась самой земной утробе
И недостойна быть в одном с отцами гробе.
Дай волю мне и клясть греха не воспрещай,
Убийцу своего ты сына не прощай!
Соедини со мной и ты свое моленье,
Да мне ниспошлет Бог за смерть его отмщенье!
А ты, надежды всей навек меня лиша,
Сияй пред Господом, любезная душа!
Чтоб часть спасения с тобой соединилась,
Которой я своим несчастием лишилась.
Прошед сквозь чистый свет небесного огня,
Не вспоминай моей досады, ни меня,
Не помни суетной любви моей измены!

Прости! введи меня в сии святые стены,
Хочу в раскаяньи прибегнуть ко Творцу
И приготовиться к последнему концу!
Мне казнь жестокая — любезного лишенье,
Прости, да Бог тебе ниспошлет утешенье!

Тебя прискорбно мне, увы! и горько зреть.

Спокоить дух отца, должна я умереть.

Бог нам един отец, он грешных утешитель.

За кровь невинную бывает Бог отмститель!
Прости!..

О Боже мой! на смерть я сына осудил,
Почто ты мало мой рассудок просветил?
Почто родительско мне сердце не сказало,
Что не преступника в Корансе наказало?
Почто из глаз его не мог я прочитать,
Что сына я врагом не должен почитать?
Почто и он, почто в любви своей таился?
Он скромностью своей врагом мне учинился!
Но суд Всевышнего для нас непостижим;
За скромность он погиб, а честь осталась с ним.
Пойду и сим письмом изображу то ясно,
Что сын мой честен был и принял казнь напрасно!
Он жизнь не посрамил, мне нечего жалеть;
Нам всем когда-нибудь потребно умереть.
Что ж делать, что не я лишился жизни прежде?
Нередко в той отцы обмануты надежде.
Но что ко мне Жером с поспешностью идет?
Знать, хочет мне сказать, как сын оставил свет!