Михаил Херасков - Собрание сочинений

А я бесчестному такому был родитель!
Едва могу сыскать пристанище уму.
Ты сын мой! можно ли поверить мне тому?
В каком ты образе предстал передо мною?
Злодей! ты вечного позора мне виною.
Наш род во славе был лет не едино сто,
На торжище из нас не умирал никто;
Никто из предков жизнь не кончивал бесчестно.
Служили верно ль мы, то в мире всем известно;
В народе нас за то знатнейшими почли,
На первую степень мы почести взошли.

Мне стыдно, государь, что я умру в неволе,
И стыд мой множится твоим воззреньем боле;
Но ты не причитай ко мне злодейских вин,
Невольник твой — злодей! однако честен сын.

Злодеем чтить тебя причину я имею,
Но в том увериться еще совсем не смею;
Нельзя, чтоб кровь сия, где честь всегда жила,
Такой бесчестный плод на свет произвела.

Что я не с подлою душей иду отселе,
Я докажу тебе при смерти то на деле;
Я в твердости отцу и в славе подражал,
Неробким, как и он, на свете возмужал,
При всяких бедствиях я тверд был и спокоен,
За то любви твоей, за то я был достоин;
На возрасте ты стал наставник мне и друг,
Не огорчался твой, ни мой тобою дух;
Твои дела во всем давали мне уставы,
Вослед тебе стремясь, я мнил достигнуть славы;
Но рок меня на сем пути остановил
И облак предо мной препятствий положил.
Во мраке слабостей от славных дел скрываюсь,
Честь, честь зовет к себе, но я не отзываюсь.
Уже к спасению я ни луча не зрю,
Бегу всего. Люблю!.. Но что я говорю?
Нет! тщетно сердце в том признаться принуждаю;
Что прежде я сказал, всё то же подтверждаю:
Злодейский умысл я, родитель мой, имел,
Противу общего покоя встать хотел.
А ежели о всем ты хощешь быть известен,
Знай, кончу жизнь свою и умираю честен!
Хотя ж злодея ты меня быть ныне мнишь,
Но, наказав меня, невинного казнишь.

Иль рассуждение, несчастный сын, теряешь?
Ты вдруг себя винишь, винишь и оправдаешь.
Коль замыслы свои злодейски подтвердил,
Ходил ли ты, скажи, в посольский дом?

Ходил!

Скажи мне точную намеренья причину.

Не можешь в том велеть невольнику, ни сыну;
Довольно, я сказал, что явный я злодей,
А больше из меня не вырвешь тайны сей!

Когда родителям их дети не послушны,
Не должны быть отцы для них великодушны.
И ты коль позабыл, что мною ты рожден,
Рождение свое забыть я принужден.
Упрямствуй! умножай бездельническу злобу,
И позабудь тебя носившую утробу!
Когда отечеству престал ты сыном быть,
Хочу и я тебя теперь отсыновить;
Сим честным именем не смей ты нарицатъся;
Бесчестными детьми родители стыдятся;
Что я отец тебе, пред всеми отрекусь
И доказать сие моим судом потщусь.
Коль жалости уже лишаешь ты природу,
Какую жалость льзя к тебе иметь народу?
Какой уж милости желать тебе посметь?

Чего желаю я? — скоряе умереть!

Умрешь, несчастливый! тебе готовы муки;
Я первый омочу в крови злодейской руки.
Чтоб явный стыд с себя непринужденно стерть,
Предам тебя, предам своей рукой на смерть!

Народ уж о его неволе известился.

Не думай, государь, чтоб смерти я страшился!
Когда намеренье имею жизнь скончать,
Равно мне, как ее теперь ни потерять.
Но если на себя толь гнусну должность примешь,
То поношения от мира ты не минешь,
И может быть еще, хоть знают честь твою,
Приложит и тебе народ вину мою.
Коль гнев на смерть мою тебя так строго нудит,
Пусть вместе град с тобой на казнь меня осудит.

Ты, варвар, думаешь, что всяк, как ты, свиреп!
Родитель как ни зол, однако к чадам слеп.
Но что о нем жалеть? о мне он не жалеет.
Кто сына такова, как я, теперь имеет?
Привел меня к тому, злодей, ты наконец,
Что должно мне забыть, что я тебе отец!
Пойдем! Я покажу злодея скрытна граду
И сам тебе судьей перед народом сяду.

Постой! мне в свете жить один остался час;
Позволь сыновний долг отдать в последний раз.
Почувствуй на сию минуту сожаленье,
Прими последнее от сына ты прошенье.
Я знаю, что тебе сие прискорбно зреть,
Что сын твой как злодей обязан умереть;
Но, чтоб в глазах твоих злодеем не казаться,
Едино средство есть — мне с жизнию расстаться.
Не должен для меня ты сделать ничего,
Для прежнего смягчись лишь сына твоего;
Любовь его к себе и честь его напомни
И ради имени Корансова исполни:
Он просит при конце, чтоб то, что он имел,
Чем наградить его когда-нибудь хотел,
Сие, несчастливой душе моей в отраду,
Отдай живущим в сей обители в награду,
Чтоб дщери божий о мне молились там,
Чрез них да обрету прощение грехам.
Когда ж на смерть меня мое осудит дело,
Казня меня, сокрой, сокрой мое здесь тело,
Чтоб я очиститься святым сим местом мог,
Дабы грехи мои скоряй простил мне Бог.