Валерий Куринский - Автодидактика

Философичность подхода к проблемам автодидактики я подчеркивал неоднократно. О последнем дне Эпикура, великого философа, учителя счастья, как называют его современные коллеги, я вспомнил в связи с тем, что нужно научиться относиться к жизни так, как это делал Эпикур: его последний день был лучезарен, хотя он знал, что умирает. Точно так же в современном учащемся человека все должно быть построено на приоритете духовности, на приоритете ощущения принадлежности к пятому измерению - к культуре. И если я не буду помнить этого, я очень много потеряю, поэтому каждый день необходимо проживать как последний, хотя и в каком-то двойном смысле: я знаю, что он не последний, но могу предположить, что, быть может, сейчас, если бы этот день был последний, не пошел бы смотреть оперетту "Севастопольский вальс", мне жаль тратить время впустую...

Ницше как-то очень интересно заметил, что Манфреду или Фаусту неинтересно смотреть в театре "Манфреда" или "Фауста". Но мы переходим к теме, которая противоречит этому утверждению великого писателя и философа, к теме самонаблюдений, когда "Манфред" интересен Манфреду, когда "Фауст" интересен Фаусту, когда vita contemplativa становится как бы очень хорошим вспомогательным предметом для того, кого можно назвать homo studiens человеком учащимся. Итак, мы переходим к теме, которая называется "Приемы самоанализа в автодидактике", не забывая о самых важных понятиях: о приоритете атараксии - высших человеческих наслаждений, которым мы должны служить, Приобретая любые знания, о реализации гена оригинальности, который всегда должен быть в круге нашего внутреннего внимания, И о грехе невоплощения этой задуманной Господом оригинальности, во имя воплощения которой нужно очень много работать.

Самовосприятие личности. Каким образом мы видим себя -неужели только лишь в зеркале? Глупо. Конечно, нет! Мы очень часто замечаем себя в глазах других людей, когда на нас кто-то отреагировал, в зеркалах душ иных l'autre. Но есть еще и другое зрение - это зрение как бы внутреннее, при помощи которого мы рассматриваем свое интернальное, внутреннее ощущение каждого дня, свое настроение, свои психические напряжения или, наоборот, ощущения радости и пр. Естественно, этим ощущениям соответствуют биохимические корреспондентные проявления, а именно семь излучений, открытых Менсфилдом Крайнзом из Калифорнии: злоба, ненависть, уважение, любовь, радость, печаль и cексуальное возбуждение - семь эмоций, которым отвечают изученные в лаборатории, сфотографированные семь излучений человека. Но, заметьте, как ненависть, так и любовь могут быть положительными; сексуальное возбуждение может носить негативный и позитивный характер. Об этом очень хорошо и много написано, например, у Э. Золя: вспомните образ Нана и убедитесь, что можно любить всего лишь навсего очень животной любовью. Злоба, оказывается, тоже может быть положительной и отрицательной. "Если есть или когда-нибудь были святые на этой земле, то они обязательно злятся", - я позвал себе в помощники великого американского психоаналитика Айзека Рубина, который вылечил огромное количество людей при помощи воздействия не словом - нет, при помощи осознания человеком того, что в нем творится. Одна девушка 22-23 лет, от которой отказались все врачи, попала к нему со страшным диагнозом: внутренние органы ее организма отказывались функционировать. Совершенно юное человеческое существо оказалось полностью разрушенным, в чем же дело? Рубин два месяца разговаривал с ней в своем кабинете, на втором месяце оказалось, что это милое существо ненавидит маму, но само об этом не догадывается. После осознания такого факта, естественно, с соответствующими социальными выводами, потому что это же нужно как-то скрыть, как-то оформить, хотя, кстати, ненависть наверняка в таком случае ослабляется, девушка выздоровела, и довольно скоро. Этот случай приведен в книге Рубина, которая называется: "Angry book". Я читал ее, правда, на венгерском языке, и называлась она "A d??h??s ember", то есть "Сердитый человек". Мне кажется, ее напрасно переименовали, потому что здесь именно книжка сердитая, а не человек сердит, хотя, в общем-то, сердитый человек является темой этой книги.

Диалектика единства общего (одинакового) и частичного (индивидуального, разного, неповторимого). Я уже говорил сегодня о том, что одно и то же слово воспринимается людьми разных групп неодинаково: "стол" у русских есть стол, а "чжуо-цзы" у китайцев вызовет совершенно другой образ - маленький приземистый столик для чаепитий в павильоне Орхидей какого-нибудь Туфу. Диалектика единства общего и частного нужна здесь для того, чтобы мы понимали свою принадлежность к общему и частному одновременно. Это очень важно сейчас для начала этого краткого разговора, чтобы мы могли продолжить его на более философичном уровне.