мелькнула прядь, качнулся локон
злато-задумчиво-ничей
шаги неслышно прозвучали,
рука невидимо легла.
прекрасный лик, огонь печали,
к ресницам охнувшая мгла.
что это — солнца блеск на стеклах?
сугроба вывих голубой?
или в сенях столкнулась Фекла
с пугливоокою собой?
ЗИМНЯЯ НОЧЬ
пишись пишись моя поэма!
ходи бездумное перо!
сижу таинственно и немо
про что писать не зная про
толпятся странные виденья
толпятся странные виде
брожу один средь привидений
крестясь при виде привиде
то вдруг в стекло стучится воздух
то вдруг в стекло стучится воз
открыть окно впуская звезды
впуская воздух и мороз!
то вдруг свеча то вдруг ресницы
то вдруг свеча то вдруг ресни
опять божественное снится
с стихами дивными проснись!
ИМПРОВИЗАЦИЯ НА ТЕМУ: ОТЦЫ И ДЕТИ
отцы и дети говорите?
ну что же начнем начнем ну что ж:
графине-сердце-покоритель
на Дон Жуана был похож
отец а дети — три улана —
они носилися в бою
у них была сестрица Анна
и пела: баюшки-баю
отец седел полнел и как-то
в салоне графа де ла Рю
в припадке бешеного такта
сказал графине: вам дарю
свое дрожащее колено —
и в кислом свете светских мин
добавил — может как полено
его вы бросите в камин
графиня в ужасе бледнела
и веер в обморок упал
а граф шептал промежду дела:
какой поистине нахал!
— мадам позвольте отчеканить
вы бессердечны! — ух! ах! ох!
стоял лакей нахохлив память
как будто каменно оглох
а сыновья в бою носились
рубили вражеских врагов
рубили как ботву на силос
капусту как для пирогов
им Анна — нежная сестрица —
писала письма про отца
а тот носил цветок в петлице
и получил звезду от царь
но вот однажды — бог свидетель
что эти строки от души —
примчались вдруг уланы-дети
в сияньи славы хороши
на их ногах звенели шпоры
на их кинжалах свет сиял
их опалив сражений порох
им прелесть новую придал
отец стоял мрачнее тучи
возле графининых плечей
покрыт стыдом багрово-жгучим
стоял отвержен и ничей
а мимо строем шли уланы
прохладно шпорами звеня
отец вскричал: во имя Анны
увы помилуйте меня!
влетает дочь отца простила
графиня нюхает цветок
а у отца откуда сила —
на грудь уланам скок да скок!
и кто-то пробовал хихикать
а кто-то в обморок упал
часы протяжно стали тикать
и прослезился целый бал:
заплакал граф Нортумберлендский
заплакал герцог Иоркшир
заплакал Петр Евграфыч Ленский
от слез раздавшись сильно вширь
* * *
ночь была. кудрявый воздух
душно бился о сирень.
на зубах скрипели звезды.
было призрачно и лень.
я любил, кого не зная.
небо падало к шатру.
громыхало в небе знамя
уставая по утру
ПРОВИНЦИАЛЬНЫЙ БАЛ
съезжались гости уставая
кареты зеркалом гремя
так цокала мостовая
как полночь всадниками тремя
они один был хмур из них
другого всадника не знали
а третий вскорости жених
теперь усы и мог едва ли
так трое и мостовая лишь
дом освещенные огнями
морозом лица опалишь
или фонарь закопан в яме
графиню любил он она
они других толпа густая
стояла к окнам холодна
беседа равнодушно-пустая
вы веер ваш бежит огня
она оставьте и молчит
далеко поздняя она
что в птице зарево кричит
шпага возле за собой
он в туман плеча недвижен
что барабан и бой
и ранен мертвый неподвижен
к его ногам катились шпоры
как серебра с молчаньем споры
а гости бал и блеск и море
огни растоптаны горят
и трепеща в враждебном взоре
едва колышемый наряд
очи ресницы и девы
молчит и он весь в черном взоре
рукою локтя левой
и блестки пауз в разговоре
лицо ты брови и она
глазами неба рычаги
той мрачно что наклонена
ресниц созвездия враги
смирно встали позади
к кресел тенями без речи
он возле себя жену посадил
тускло придвинув светом плечи
его седые эполеты
мерцаньем золота звеня
он генерал она одета
оставьте молвила меня
к креслу встал смиренно он к
охраняя призрак звонко
но веером лицо свое колыша
была надменна и не слыша
она графинею ночей
с гербами бликов полустертыми
у ног отныне он ничей
ее как те простертым
помня бал княгиню и его
вцепились пальцы в ничего
чтоб побелев до хруста память
Читать дальше