Антология - Поэзия Африки

У папаши моего папаши было множество жен,
И предок плевал на равноправие — ему хорошо!
У себя дома предок был господом богом.
Но кончилась лафа, едва появился белый,
А с ним —
Одна жена для одного мужчины.

Как не возгордиться вашей подруге,
Если она знает, что она у вас единственная?
Пусть все утверждают, что ей вредно рожать,
А я утверждаю, что только болван мог придумать —
Одна жена для одного мужчины.

Ну разве достаточно одной бабы мужчине?
Можно ли вести хозяйство, вкалывать на полях,
Собирать бананы, жарить, парить
И при этом изловчиться нарожать детей,
Когда одна жена для одного мужчины?

Предположим, она не управляется по хозяйству и не желает рожать
Читает себе книги, а к плошкам и не прикоснется;
Как можно избавиться от такой халды?
Разводом? Ну уж дудки — эта культура не по мне,
Когда одна жена для одного мужчины.

Наследие наших доверчивых отцов —
Всё попирающие бледнолицые чужеземцы —
Изгнаны прочь.
Теперь благожелательные миссионеры
Измученный народ больше не дурачат;
Теперь залетные коршуны
Не терзают чужих цыплят —
Мы сами теперь терзаем себя!

Как вечные снега, что увенчали
Чело крутой заоблачной горы,
Твоих воскрылий белые шатры…
О, Вольность! Уврачуй мои печали!

Твои лобзанья, злобны и добры,
В моих ушах отрадой прозвучали,
Твои слова, достойны и щедры,
Изгнанника с надеждой обручали!

А ведь Изгнанник плакал пред тобой…
Не уходи, не взяв меня с собой!
Здесь мой удел — тоска, оцепененье,

Небесная в глазах затмилась твердь…
— О, кто ты?
— Избавительница Смерть!
— Благодарю тебя за избавленье!

Я не хочу в могилу. Страшно мне
Среди червей лежать осиротело.
В огне жила душа. Так пусть в огне
Сожгут мое безжизненное тело.

Пусть вольный ветер прах мой охладелый
Развеет, разнесет по всей стране.
Я жить хочу в пространстве без предела:
В воде, в земле, в небесной вышине.

Тогда, — о горестное утешенье! —
Став белым, как твоя девичья грудь,
Я, в пепел обращенный, в онеменье,

К тебе проникну в сердце, бездыханный.
И даст оно тому приют желанный,
Кто не нашел к нему при жизни путь.

Сейчас,
сейчас, когда все контакты налажены,
телефонные кабели всюду проложены,
пространства азбукой Морзе сближены,
моря кораблями запружены,
губами улыбки жалкие выжаты,
безвестные дети по миру пущены,
плоды тропические солнцем налиты,
а мышцы — бессильем, —
сейчас все это не больше чем символ
рабства.

Сейчас,
сейчас, когда все контакты налажены,
кровь в жилах моих заморожена,
ритмы моих барабанов задушены,
сединой мои волосы выбелены,
мое желанье отвергнуто и семя стерилизовано,
мои дети холодом выхожены,
тоска и мечта из груди моей выжжены,
статуи моих героев взорваны,
крики мои о свободе и мире бичами исполосованы,
мои шаги, как дикие звери, выслежены
и мой разум в оковах огрубел и ослаб.