Владимир Нарбут - Стихотворения

Самочка галстук потеряла; ищет:
Он — у самца, он в росе намок!
(…Тут вот я и налаживаю пищик,
Маленький мой манок.)
Сетка обвисла по бокам лощины.
Травы гремят, навело сверчков
Так, что небо со всей его вощиной
Лезет само в очко.
Травы — подсолнуха конечно толще —
В руку! В оглоблю!..
Ах, нет, не то:
Тут — дубовые, клепочные рощи,
Вытоптан пяткой ток!
Бьет, задыхаясь, от буры, от солнца,
Извести в сердце.
А ночь — без сна,
А глаза в пелене у многоженца,
И коротка плюсна.
Перья топорщатся, трещат, — их лущат,
Их оббивают крылом, ногой,
Клювом.
Сумрак от ревности веснушчат,—
Штопку ведет огонь.
Галстук, которым петушок украшен,
Скомкан, но желтая выше бровь,—
Дракой, шашнями, страстью ошарашен
В топоте он дубров.
Страусом (киви) наскочил соперник,
Новый боец, и — пошло опять,
Оттопыренный вспарывать наперник,
Жгучее тело рвать…
Рвать, но, склероза глухотой не сдержан,
Сам-то я в прорву лечу, дрожа,
Слыша, как обнажает шея стержень
Под черенком ножа.
И, сумасшедший, замечаю сверху:
Вот он валяется — мой манок;
Вот и клетка — неубранная перхоть,
Вмятое толокно;
Рухнувший навзничь, я очнусь в постели,
Вспомню тебя с головы до ног…
Как мы в схватке ресницами блестели,
Маленький мой Манок!
Как отступали пред нами рощи,
Чтоб, отступив, захватить в силки
Нежность, молодость и (чего уж проще?) —
Нитяные чулки!

Заплачу ль, умру ли,
Я знаю: на век от меня ты ушла…
Да как же мне думать — в горячем июле
Загарная бронза круглит купола!..

Забуду ль, узнаю
Опять обманувшее солнце степей?..
И где луговина хрустально-сквозная,
Лесная?.. Разлучную горечь испей…

Я — отроком тихим,
Ты — бледной Царевной, — зашли в монастырь.
Следим жизнь по книгам,
При свечке кровавой — Псалтырь.

Неведомы светлые страсти,
Неведомы нам.
— Малиновой схимой не засти
Июльский путь к гибнущим дням!

Прибой… Опять, опять прибой!..
На скал иззубренный редут,
Как кони белые, идут
Валы шумящею гурьбой.

Но медно-гулкие зубцы
Несокрушимые стоят,
И мощь владычную таят
Их лиловатые венцы.

И, не дойдя до их границы,
Поникнут волны, гомоня,
И сквозь тяжелые ресницы
Блеснет вдруг в них струя огня…

Вот, как огромные кроты,
Валы вдали уже синеют:
Там — будто шлемы зеленеют,
Там — будто звякают щиты!..

И горький запах соли, маку
Вновь вал безветренный несет…
И мнится: конница в атаку
На белых лошадях идет…

С каждым днем зори чудесней
Сходятся в вешней тиши,
И из затворов души
Просится песня за песней…

Только неясных томлений
Небо полно, как и ты.
Голые клонит кусты
Ветер ревнивый, весенний…

Выйти бы в талое поле,
Долго и странно смотреть
И от нахлынувшей боли
Вдруг умереть…

Зима уходила, рыдая
В сияньи безбурного дня,
И следом Весна молодая
Пришла, все в лесу зеленя.

Овраги гудят и бушуют,
Ломая сквозь челюсти лед,
И ивы корявые чуют
И Пасху, и с ней хоровод.

А солнце лучи, точно струны,
К земле протянуло, чтоб петь,
И гусли играют так юно,
Как звонкая, звонкая медь.

А шляхом, как барышня с бала,
Фуфыря густой кринолин,
Уходит Зима. Ей опала —
Завявший в руке георгин!

На след осторожно ступая,
Уходит от юркой Весны
Обижено даль голубая,
Лишь банты от шляпы видны.

Отцвели гиацинты и розы…
И колокол плачет: по них?..
— Ах, цветы те убили морозы,
А невесту замучил жених!..

Лепестки — эти тонкие пальцы,
Что прикалывали к груди брошь…
Увяли под утро, страдальцы…
И по ком ввечеру ты вздохнешь?..

Золотая упала прическа,
Развинтились и кудри совсем…
И лицо оплывает: из воска!..
И замок нечаянно-нем…

Печаль по твоем гиацинте
С бледной розой во мне умерла…
Вечереющих снов не покиньте:
Слитки золота в тканях стекла.