Иван Никитин - Сочинения

Вода шумит - не умолкает,

При свете месяца кипит,

Алмазной радугой сверкает,

Огнями синими горит.

Но даль темна и молчалива,

Огонь веселый рыбака

Краснеет в зеркале залива,

Скользит по листьям лозняка.

Купец гуляет. Мы не станем

Ему мешать. В тиши ночной

Мы лучше в дом его заглянем,

Войдем неслышною стопой.

Уж поздно. Свечка нагорела.

Больной лежит и смерти ждет.

Его лицо, как мрамор, бело,

И руки холодны, как лед;

На лоб открытый кудри пали;

Остаток прежней красоты,

Печать раздумья и печали

Еще хранят его черты.

Так, освещенные зарею,

В замолкшем надолго лесу,

Листы осеннею порою

Еще хранят свою красу.

Пора на отдых. Грудь разбита,

На сердце запеклася кровь

И радость навек позабыта...

А ты, горячая любовь,

Явилась поздно. Доля, доля!

И если б раньше ты пришла,

Какой бы здесь приют нашла?

Здесь труд и бедность, здесь неволя,

Здесь горе гнезда вьет свои,

И веет холод от порога,

И стены дома смотрят строго...

Здесь нет приюта для любви!

Лежит больной, лицо печально,

И будто тенью лоб покрыт;

Так летом, только догорит

Румяной зорьки луч прощальный,

Под сводом сумрачных небес

Стоит угрюм и темен лес.

Родная мать роняет слезы,

Облокотясь на стол рукой.

Надежды, молодости грезы,

Мир сердца - этот рай земной

Всё унесло, умчало горе,

Как буйный вихрь уносит пыль,

Когда в степи шумит ковыль,

Шумит взволнованный, как море,

И догорает вся дотла

Грозой зажженная ветла.

Плачь больше, бедное созданье!

И не слезами - кровью плачь!

Безвыходно твое страданье

И беспощаден твой палач.

Невесела, невыносима,

Горька, как яд, твоя судьба:

Ты жизнь убила, как раба,

И не была никем любима...

Твой муж... но виноват ли он,

Что пьян, и груб, и неумен?

Когда б он мог подумать строго,

Как зла наделано им много,

Как много ран нанесено,

Себя он проклял бы давно.

В борьбе тяжелой ты устала,

Изнемогла и в грязь упала,

И в гряэь затоптана толпой.

Увы! сгубил тебя запой!..

Твоя слеза на кровь походит...

Плачь больше!.. В воздухе чума!..

Любимый сын в могилу сходит,

Другой давно сошел с ума.

Вот он сидит на лежанке просторной,.

Голо острижен, и бледен, и хил;

Палку, как скрипку, к плечу прислонил,.

Бровью и глазом мигает проворно,

Правой рукою и взад и вперед

Водит по палке и песню поет:

"На старом кургане, в широкой степи,

Прикованный сокол сидит на цепи.

Сидит он уж тысячу лет,

Все нет ему воли, все нет!

И грудь он когтями с досады терзает,

И каплями кровь из груди вытекает.

Летят в синеве облака,

А степь широка, широка..."

Вдруг палку кинул он, закрыл лицо руками

И плачет горькими слезами:

"Больно мне! больно мне! мозг мой горит.

Счастье тому, кто в могиле лежит!

Мать моя, матушка! полно рыдать!

Долго ли нам эту жизнь коротать?

Знаешь ли? Спальню запри изнутри,

Сторожем стану я подле двери.

"Прочь! - закричу я. - Здесь мать моя

спит!..

Больно мне, больно мне! мозг мой горит!.."

Больной все слушал эти звуки,

Горел на медленном огне,

Сказать хотел он: дайте мне

Хоть умереть без слез и муки!

Ужель не мог я от судьбы

Дождаться мира в час кончины,

За годы думы и кручины,

За годы пытки и борьбы?

Иль эти пытки шуткой были?

Иль мало, среди стен родных,

Отравой зла меня поили?

Иль вместо слез из глаз моих

Текла вода на изголовье,

Когда, губя свое здоровье,

Я думал ночи безо сна

Зачем мне эта жизнь дана?

И, догорающий в постели,

Всю жизнь припомнив с колыбели,

Хотел он на свое.м пути

Хоть точку светлую найти

И не сыскал.

Так в полдень жгучий,

Спустившись с каменистой кручи,

Томимый жаждой, пешеход

Искать ключа в овраг идет.

И долго там, усталый, бродит,

И влаги капли не находит,

И падает, едва живой,

На землю с болью головной...

"Ну, отпирай! Заснули скоро!.."

Ударив в ставень кулаком,

Хозяин крикнул под окном...

Печальный дом, приют раздора!

Нет, тяжело срывать покров

С твоих таинственных углов,

Срывать покров, как уголь, черный!

Угрюм твой вид, как гроба вид,

Как место казни, где стоит

С железной цепью столб позорный

И плаха с топором лежит!..

За то, что здесь так мало света,

Что воздух солнцем не согрет,

За то, что нет на мысль ответа,

За то, что радости здесь нет,

Ни ласк, ни милого объятья,