Иван Никитин - Сочинения

Тоску наводит на него.

За дверью шум: отец его

Торгует что-то... Слышны споры,

О дегте, лыках разговоры

И серебра и рюмок звон...

А сад сияньем затоплен;

Там зелень, листьев трепетанье.

Там лепет, пенье и жужжанье

И голоса ему звучат:

Иди же в сад! иди же в сад!

Вот он в гимназию отправлен,

Подрос - и умный ученик;

Но как-то нелюдим и дик,

Кружком товарищей оставлен.

День серый. В классе тишина.

Вопрос учитель предлагает;

Евграф удачно отвечает,

Восторга грудь его полна.

Наставник строго замечает:

"Мещанский выговор у вас!"

И весело хохочет класс;

Евграф бледнеет. - Вот он дома;

Ему торговля уж знакома.

Но, боже! эти торгаши!..

Но это смрадное болото,

Где их умом, душой, работой

До гроба двигают гроши!

Где все бессмысленно и грязно,

Где все коснеет и гниет...

Там ужас сердце обдает!

Там веет смертью безобразной!..

Но вот знакомый изволок.

Уж виден хутор одинокой,

Затерянный в степи широкой,

Как в синем море островок.

Гумно заставлено скирдами.

Перед избою на шесте

Бадья заснула в высоте;

Полусклоненными столбами

Подперта рига. Там - вдали

Волы у стога прилегли.

Вокруг безлюдье. Жизни полны,

Без отдыха и без следа,

Бегут, бегут, бог весть куда,

Цветов, и трав, и света волны...

Семен к крылечку подкатил

И тройку ловко осадил.

Собака с лаем подбежала,

Но дорогих гостей узнала"

Хвостом махая, отошла

И на завалинке легла.

Евграф приказчика Федота

Застал врасплох. За творогом

Сидел он с заспанным лицом.

Его печаль, его забота,

Жена смазливая в углу

Цыплят кормила на полу,

Лентяем мужа называла,

Но вдруг Евграфа увидала,

Смутясь, вскочила второпях

С густым румянцем на щеках.

Приказчик бормотал невнятно:

"Здоровы ль? Оченно приятно!"

Кафтан поспешно надевал

И в рукава не попадал.

"Эй, Марья! Ты бы хоть покуда...

Слепа! творог-то прибери!

Да пыль-то с лавки, пыль сотри...

Эх, баба!.. Кши, пошли отсюда!..

А я, того-с... велел пахать...

Вот гречу будем васевать".

Евграф сказал: "Давно бы время!

В амбар приказчика повел

И гречу указал на семя;

Все закрома с ним обошел;

В овес, и в просо, и в пшеницу

Глубоко руку погружал,

Все было сухо. Приказал

Сменить худую половицу

И, выходя, на хлев взглянулs

Федота строго упрекнул:

"Эх, брат! навозу по колени...

За чем ты смотришь?"

- "Всё дела!

Запущен, знамо, не от лени...

Кобыла, жаль, занемогла!"

"Какая шерстью?"

- "Вороная.

Евграф конюшню отворил,

Приказчик лошадь выводил.

С боками впалыми, больная,.

Тащилась, чуть переступая.

"Хорош присмотр! Опоена!"

"Ему, знать, черти рассказали",

Приказчик думал. "Нет-с, едва ли!

Мы смотрим. Оттого больна

Не любит домовой. Бывает,

На ней всю ночь он разъезжает

По стойлу; поутру придешь

Так у бедняжки пот и дрожь".

Евграф вспылил: "Ведь вот мученье!

Найдет хоть сказку в извиненье!"

Но, проходя межами в поле,

Казалось, он вздохнул на воле,

Свою досаду позабыл

И всходы зелени хвалил.

Приказчик разводил руками:

"Распашка много-с помогла...

Вот точно пух земля была,

Так размягчили боронами!"

- "Где овцы? Я их не видал".

- "Вон там... где куст-то на кургане".

Но взор Евграфа замечал

Лишь пятна серые в тумане;

Что ж! ночью можно отдохнуть

И он к гурту направил путь.

Заснула степь, прохладой дышит,

В огне зари полнеба пышет,

Полнеба в сумраке висит;

По тучам молния блестит;

Проворно крыльями махая,

С тревожным криком в вышине

Степных гостей несется стая.

Маячит всадник в стороне,

Помчался конь, - хвостом и гривой

Играет ветер шаловливый,

При зорьке пыль из-под копыт

Румяным облачком летит.

Неслышным шагом ночь подходит,

Не мнет травы, - и вот она,.

Легка, недвижна и темна.

Молчаньем чутким страх наводит...

Вот енова блеск - и гряну" гром,

И степь откликнулась кругом.

Евграф к избушке торопился,

Приказчик следом поспешал;

Барбос их издали узнал,

Навстречу весело пустился,

Но вдруг на ветер поднял нос,

Вдали послышав скрип колес, - И в степь шарахнулся.

За ними.

Румян и потом окроплен,

Меж тем посиживал Семен.

Его веселыми речами

Была приказчика жена

Чуть не до слез рассмешена.

"Эх, Марья Львовна! Ты на волю

Сама недавно отошла;

Ты, значит, в милости была

У барина: и чаю вволю