Владимир Высоцкий - Сочинения

А поэта бы уболтало бы,
И в три бала бы он померк,
А теперь гляди с верхней палубы
Черный корпус его, белый верх.

Непохожих поэтов сравнить нелегко —
В разный срок отдавали концы
Руставели с Шевченко и Пушкин с Франко…
А на море они — близнецы.

О далеких странах мечтали — и
Вот не дожили — очень жаль!..
И «Шевченко» теперь — близ Италии,
А «Франко» идет в Монреаль.

Лошадей двадцать тысяч в машины зажаты —
И хрипят табуны, стервенея, внизу.
На глазах от натуги худеют канаты,
Из себя на причал выжимая слезу.

И команды короткие, злые
Быстрый ветер уносит во тьму:
«Кранцы за борт!», «Отдать носовые!»
И — «Буксир, подработать корму!»

Капитан, чуть улыбаясь, —
Все, мол, верно — молодцы, —
От земли освобождаясь,
Приказал рубить концы.

Только снова назад обращаются взоры —
Цепко держит земля, все и так и не так:
Почему слишком долго не сходятся створы,
Почему слишком часто мигает маяк?!

Все в порядке, конец всем вопросам.
Кроме вахтенных, все — отдыхать!
Но пустуют каюты — матросам
К той свободе еще привыкать.

Капитан, чуть улыбаясь,
Молвил только: «Молодцы!»
От земли освобождаясь,
Нелегко рубить концы.

Переход — двадцать дней, — рассыхаются шлюпки,
Нынче утром последний отстал альбатрос…
Хоть бы — шторм! Или лучше — чтоб в радиорубке
Обалдевший радист принял чей-нибудь SOS.

Так и есть: трое — месяц в корыте,
Яхту вдребезги кит разобрал…
Так за что вы нас благодарите —
Вам спасибо за этот аврал!

Капитан, чуть улыбаясь,
Бросил только: «Молодцы!» —
Тем, кто, с жизнью расставаясь,
Не хотел рубить концы.

И опять будут Фиджи, и порт Кюрасао,
И еще черта в ступе и бог знает что,
И красивейший в мире фиорд Мильфорсаун —
Все, куда я ногой не ступал, но зато —

Пришвартуетесь вы на Таити
И прокрутите запись мою, —
Через самый большой усилитель
Я про вас на Таити спою.

Скажет мастер, улыбаясь,
Мне и песне: «Молодцы!»
Так, на суше оставаясь,
Я везде креплю концы.

И опять продвигается, словно на ринге,
По воде осторожная тень корабля.
В напряженье матросы, ослаблены шпринги…
Руль полборта налево — и в прошлом земля!

Мы живем в большом селе Большие Вилы,
Нас два брата, два громилы.
Я ошибочно скосил дубову рощу,
Брату — это даже проще.

Нас все любят, но боятся жутко —
Вдвоем мы
Не жидки!
Мы с понятьем, конечно, не шутка —
Убьем по
Ошибке.

Вот послали нас всем миром — ми и плачем —
К чертям собачьим, к чертям собачьим,
Но нашли мы избавление от смерти
И сами вышли в собачьи черти!

Мы теперь овес едим горстями.
Кто скажется —
Под дых ему!
И с предшествующими чертями
Собачимся
По ихнему.

Ну, побыли мы чертями — и обратно:
Понятно, понятно!
Если встретим мы кого-нибудь дорогой —
Брат просит: «Не трогай!»

Я еще чуть-чуть тренировался —
Гнул дула
На танке.
И поэтому братан боялся —
Я: «Здравствуй!»
Он — в дамки!

Жить можно бы, и даже — смело,
Но нет подходящего дела.
Так и мыкаемся с братом по свету,
А дела подходящего нету.

Я всегда кричу братану:
Гляди в оба,
Братень!
Я маленько поотстану,
Может, обо-
ротень!

Но послали на селе нас, как и раньше,
Куда подальше, куда подальше…
Мы же с братиком протопали планету —
Такого места в помине нету!

И задумали мы с братом думку
Вдвоем мы
В три смены…
Брат все двери искусал — и все ж додумкал:
Пойдем мы
В спортсмены!

Как в селе Большие Вилы,
Где еще сгорел сарай,
Жили-были два громилы
Огромадной жуткой силы —
Братья Пров и Николай.

Николай — что понахальней —
По ошибке лес скосил,
Ну а Пров — в опочивальне
Рушил стены — и входил.

Как братья не вяжут лыка,
Пьют отвар из чаги —
Все от мала до велика
Прячутся в овраге.

В общем, лопнуло терпенье, —
Ведь добро — свое, не чье, —
И идти на усмиренье
Порешило мужичье.