1958
«Он идет по кривому переулку…»
Он идет по кривому переулку,
Он с работы возвращается домой.
Облака, как потолок,
Гонит ветер на восток,
Тащит пыль по грязной мостовой.
Вот стоит большой кирпичный корпус,
Пляшет в окнах городской закат.
Там в квартире в два окна
Приготовила жена
Из одной картошины салат.
А когда погаснут в небе звезды
И покажется, что жить уже невмочь,
Курит он во тьме ночной
Над промокшей мостовой
И о чем-то думает всю ночь.
Он идет по кривому переулку,
Он с работы возвращается домой.
Облака, как потолок,
Гонит ветер на восток,
Тащит пыль по грязной мостовой.
28 мая 1956–1958
Вечер спрятался на крышу,
В тишине шаги звенят.
Может, ты меня услышишь,
Может, ты поймешь меня.
Облаков вечерних пятна
Наплывают на зарю.
Неужели непонятно
То, что в песне говорю?
Подобрать мне трудно сразу
В песню нужные слова,
Потому что я ни разу
Никого не целовал.
С крыши ночь зарю снимает
И спускается с небес.
Эта песня, понимаешь,
Посвящается тебе!
Лето 1958
Снова нас ведут куда-то,
И не ясен нам маршрут.
Видно, горы виноваты —
Не сидим ни там, ни тут.
Снова в горы и по тропам
С рюкзаками за спиной.
Груз под силу лишь циклопам!
Мама, я хочу домой!
Дома все же как-то лучше,
Ну а здесь придется нам
Целый день бродить по кручам,
По ужасным ледникам.
Будем ползать постоянно
По веревке основной
И питаться кашей манной, —
Мама, я хочу домой!
Не хочу я каши манной,
Мама, я хочу домой!
Склоны круче, ближе тучи,
Камни сыплются гурьбой.
На пожарный всякий случай
Мы связались меж собой.
Мы идем по ледопаду,
Где, представьте, путь такой:
Хочешь, стой, а хочешь, падай, —
Мама, я хочу домой!
Не хочу я что-то падать.
Мама, я хочу домой!
Снова нас ведут куда-то,
Снова я несу рюкзак.
До чего же мне, ребята,
Надоело жить вот так!
Телеграмма уж готова,
Ни одной в ней запятой,
В ней всего четыре слова:
«Мама, я хочу домой!»
1958, Тянь-Шань
Ты ножкой двинула
Чуть на вершок,
Какао вылила
На мой мешок.
Спустила с высоты
Ты град камней,
Разбила ногу ты
И сердце мне.
Я ногу щупаю
На леднике.
Какао хлюпает
В моем мешке.
Всю смену я больной —
Хожу, томлюсь.
Наверно, я с тобой
Не развяжусь.
Связал нас черт с тобой,
Связал нас черт с тобой,
Связал нас черт с тобой
Веревочкой одной.
1958 Тянь-Шань
«Ах, дорога, дорога, знакомая синяя птица!..»
Ах, дорога, дорога, знакомая синяя птица!
Мне давно полюбилась крутая твоя полоса.
Зной пустынь, шум тайги, золотые степные зарницы
У истоков твоих основали свои полюса.
По лицу твоему проползают ночные туманы,
Караваны машин топчут шинами тело твое,
Над твоей головой зажигаются звезд караваны,
А в ногах твоих солнце, как путник твой вечный, встает.
Ах, дорога, дорога, куда же летишь ты, куда ты?
— Я лечу по горам, удивляюсь, куда ж занесло.
Я беру и швыряю бубновые масти заката
На твое ветровое, видавшее виды стекло.
Как веселые зайцы, выпрыгивают повороты,
Развеваются ветры, как плащ за моею спиной.
Дорогая дорога, живущего мира ворота,
Отворись предо мной, отворись предо мной.
Октябрь 1958
«Вот вы тоже плавали когда-то…»
Вот вы тоже плавали когда-то.
Сделав ряд «решительных шагов»,
Протирали свой иллюминатор,
Ожидая новых берегов.
По ночам мигали города,
Новых стран красивые названья.
Плыли мы неведомо куда
По путям надежды и познанья.
И когда вокруг полно огней
И не кончен рейс, на корабле
Мы не слишком помнили о ней —
Нами позаброшенной земле.
Мы ушли, и каждый — за своим.
Вот корабль форштевнем воду режет
К берегам пока еще глухим
И, наверно, к милым побережьям.
Но, причалив к вымышленным далям,
Перейдя условные мосты,
Мы однажды с горечью познали
Фикцию кричащей красоты,
Слабость деревянных пьедесталов,
Пустоту, ненужность громких фраз.
Господи! Какой нам показалась
Нами позабытая земля!
Читать дальше