Генрик Ибсен - Драмы. Стихотворения

Нора все молчит.

Примечательно еще вот что: слова «второе октября» и год написаны не почерком вашего отца, но другим, который мне кажется знакомым. Ну, это можно еще объяснить: ваш отец мог забыть проставить число и год под своей подписью, и кто-то другой сделал это наугад, не зная еще об его смерти. В этом нет еще ничего плохого. Главное дело в самой подписи. Она-то подлинная, фру Хельмер? Это действительно ваш отец подписался?

Нора (после короткой паузы откидывает голову назад и вызывающе смотрит на него). Нет, не он. Это я подписалась за него.

Крогстад.Слушайте, фру Хельмер… вы знаете, что это опасное признание?

Нора.Почему? Вы скоро получите свои деньги сполна.

Крогстад.Могу я спросить вас, почему вы не послали бумагу вашему отцу?

Нора.Невозможно было. Он был тяжко болен. Если просить его подписи, надо было объяснить ему, на что мне понадобились деньги. А не могла же я написать ему, когда он сам был так болен, что и муж мой на краю могилы. Немыслимо было.

Крогстад.Так вам бы лучше было отказаться от поездки за границу.

Нора.И это было невозможно. От этой поездки зависело спасение моего мужа. Не могла я отказаться от нее.

Крогстад.Но вы не подумали, что таким образом обманываете меня?..

Нора.На это мне решительно нечего было обращать внимания. Я и думать о вас не хотела. Терпеть вас не могла за все ваши бессердечные придирки, а ведь вы знали, в какой опасности мой муж.

Крогстад.Фру Хельмер, вы, очевидно, не представляете себе ясно, в чем вы, в сущности, виноваты. Но я могу сказать вам вот что: то, в чем я попался и что сгубило все мое общественное положение, было ничуть не хуже, не страшнее этого.

Нора.Вы? Вы хотите уверить меня, будто вы могли отважиться на что-нибудь такое, чтобы спасти жизнь вашей жены?

Крогстад.Законы не справляются с побуждениями.

Нора.Так плохие, значит, это законы.

Крогстад.Плохие или нет, но если я представлю эту бумагу в суд, вас осудят по законам.

Нора.Ни за что не поверю. Чтобы дочь не имела права избавить умирающего старика отца от тревог и огорчения? Чтобы жена не имела права спасти жизнь своему мужу? Я не знаю точно законов, но уверена, что где-нибудь в них да должно быть это разрешено. А вы, юрист, не знаете этого! Вы, верно, плохой законник, господин Крогстад!

Крогстад.Пусть так. Но в делах… в таких, какие завязались у нас с вами, вы, конечно, допускаете, что я кое-что смыслю? Так вот. Делайте, что хотите. Но вот что я говорю вам: если меня вышвырнут еще раз, вы составите мне компанию. (Кланяется и уходит через переднюю.)

Нора (после минутного раздумья, закидывая голову). Э, что там! Запугать меня хотел! Не так-то я проста. (Принимается прибирать детские вещи, но скоро бросает.) Но… Нет, этого все-таки не может быть! Я же сделала это из любви.

Дети (в дверях налево). Мама, чужой дядя вышел из ворот.

Нора.Да, да, знаю. Только никому не говорите о чужом дяде. Слышите? Даже папе!

Дети. Да, да, мама, но ты поиграешь с нами еще?

Нора.Нет, нет, не сейчас.

ДетиАх, мама, ты же обещала!

Нора.Да, но мне нельзя теперь. Подите к себе, у меня столько дела. Подите, подите, мои дорогие детки! (Ласково выпроваживает их из комнаты и затворяет за ними дверь. Потом садится на диван, берется за вышиванье, но, сделав несколько стежков, останавливается.) Нет! (Бросает работу, встает, идет к дверям в переднюю и зовет.) Элене! Давай сюда елку! (Идет к столу налево и открывает ящик стола, снова останавливается.) Нет, это же прямо немыслимо!

Служанка (с елкой). Куда поставить, барыня?

Нора.Туда. Посреди комнаты.

Служанка. Еще что-нибудь подать?

Нора.Нет, спасибо, у меня все под рукой.

Служанка, поставив елку, уходит.

(Принимаясь украшать елку.) Сюда вот свечки, сюда цветы… Отвратительный человек… Вздор, вздор, вздор! Ничего такого не может быть! Елка будет восхитительная. Я все сделаю, как ты любишь, Торвальд… Буду петь тебе, танцевать…

Из передней входит Хельмерс кипой бумаг под мышкой.

Ах!.. Уже вернулся?

Хельмер.Да. Заходил кто-нибудь?

Нора.Заходил?.. Нет.

Хельмер.Странно. Я видел, как Крогстад вышел из ворот.

Нора.Да?.. Ах да, правда, Крогстад, он заходил сюда на минуту.