Генрик Ибсен - Драмы. Стихотворения

Гина.Полно вздор болтать. Дедушке и знать ничего не надо. Прямо счастье, что его вчера не было дома, когда поднялась тут эта кутерьма.

Хедвиг.Да, но…

Входит Грегерс.

Грегерс.Ну? Разыскали его?

Гина.Говорят, внизу у Реллинга.

Грегерс.У Реллинга! Так он правда ушел вчера с этими господами?

Гина.Должно быть, так.

Грегерс.Но ему, наоборот, нужно было уединение, чтобы серьезно собраться с мыслями!..

Гина.Вам хорошо разговаривать.

Входит Реллинг.

Хедвиг (бросаясь навстречу ему). Папа у вас?

Гина (одновременно). У вас он?

Реллинг.Ну, конечно.

Хедвиг.И вы не дали нам знать!

Реллинг.Да; я — ска-атина. Но, во-первых, мне пришлось возиться с другой ска-атиной — с демонической натурой, разумеется; а во-вторых, я сам заспался.

Гина.Что Экдал говорит сегодня?

Реллинг.Да ничего не говорит.

Хедвиг.Совсем не разговаривает?

Реллинг.Ни гугу.

Грегерс.Да, да. Я это вполне понимаю.

Гина.Да что же он делает-то?

Реллинг.Лежит на диване и храпит.

Гина.Вот? Да, Экдал ужас как храпит всегда.

Хедвиг.Он спит? Он может спать?

Реллинг.Ну да. И еще как, черт возьми!

Грегерс.Понятно, после такой душевной борьбы, которая измотала его.

Гина.Да, с непривычки шляться по ночам.

Хедвиг.Пожалуй, это хорошо, что он выспится, мама.

Гина.И я то же думаю. Но тогда не следует тормошить его спозаранку. Спасибо вам, Реллинг. Теперь я сначала приберу все, а там… Поди-ка пособи мне, Хедвиг.

Гина и Хедвиг уходят в гостиную.

Грегерс (оборачиваясь к Реллингу). Можете вы объяснить мне, что происходит теперь в душе Ялмара Экдала?

Реллинг.Ей-богу, я не заметил, чтобы там что-нибудь происходило.

Грегерс.Как? При подобном переломе в его жизни, когда все существование его получает новые устои?.. Как вы можете допустить, чтобы такая личность, как Ялмар…

Реллинг.Личность?.. Он?.. Если в нем когда-то и были задатки для такой аномалии, как стать «личностью», по вашему выражению, то все эти корни и ростки давным-давно были задушены в нем полностью еще в детстве. В этом могу вас уверить.

Грегерс.Это было бы странно. Его воспитывали с такой любовью.

Реллинг.Это две-то взвинченные, истерические старые девы — тетушки?

Грегерс.Я должен вам сказать, что это были женщины, которые никогда не забывали об идеальных требованиях. Ну, да вы теперь, пожалуй, опять начнете зубоскалить.

Реллинг.Нет, я совсем не в таком настроении. Впрочем, я хорошо осведомлен насчет этого. Он таки немало извергал всякой риторики об этих своих «двух духовных матерях». Но я не думаю, чтобы ему было за что особенно благодарить их. Несчастье Экдала в том, что он всегда играл роль светила в своем кружке…

Грегерс.А он разве не таков? В смысле душевной глубины, хочу я сказать.

Реллинг.Что-то не замечал за ним ничего такого. И пусть бы еще отец считал его таким, куда бы ни шло: старый лейтенант всю жизнь прожил дурак дураком.

Грегерс.Он всю жизнь прожил с детски наивной душой. Да где вам понять это!

Реллинг.Ну и ладно! Но когда потом милейший душка Ялмар стал некоторым образом студентом, то он сразу прослыл в кругу товарищей будущим светилом. Что ж, он был красив, привлекателен — белый, румяный, кровь с молоком, такой, каких любят барышни-подростки. Затем эта легкая воспламеняемость его натуры, задушевные нотки в голосе и уменье красиво декламировать чужие стихи и чужие мысли…

Грегерс (возмущенно). И вы это об Ялмаре Экдале!

Реллинг.Да, с вашего позволения, таков внутренний облик того кумира, перед которым вы лежите на брюхе.

Грегерс.Не думаю, чтобы я мог быть настолько уж слеп.

Реллинг.О да, есть такой грех. Вы ведь тоже человек ненормальный, больной.

Грегерс.Относительно этого вы правы.

Реллинг.Конечно. И болезнь у вас сложная. Во-первых, у вас тяжелая форма горячки честности, и затем, что еще хуже, вы одержимы манией преклонения. Вам все нужно кем-нибудь восхищаться, с чем-нибудь носиться, кроме ваших собственных дел.

Грегерс.Ну разумеется, достойный поклонения предмет мне приходится искать где-то вовне.