Генрик Ибсен - Драмы. Стихотворения

Фру Стокман.Ах, боже мой! Самые твои лучшие!

Доктор Стокман.Никогда не следует надевать свои лучшие брюки, когда идешь отстаивать свободу и истину. Ну да о брюках я не печалюсь, беда невелика, потому что ты можешь починить. А вот то, что чернь, толпа осмелилась напасть на меня, как будто они все мне ровня, — вот этого я не смогу переварить до самой смерти!

Фру Стокман.Да, они ужасно грубо обошлись с тобой, Томас. Но неужели нам из-за этого так-таки и бросить родину?

Доктор Стокман.По-твоему, плебеи в других городах не так же нахальны, как тут? Все один черт. Да наплевать, пусть себе собаки лают. Не в этом главная беда. Главная беда в том, что все люди в этой стране — рабы партий. Да, впрочем… пожалуй, на этот счет и на свободном Западе не лучше. И там свирепствует сплоченное большинство, и либеральное общественное мнение, и вся эта чертовщина. Но условия жизни там шире, крупнее. Люди там способны убить, но они не станут пытать тебя медленно. Они не берут в такие тиски свободную человеческую душу, как у нас. Да и в крайнем случае там можно будет держаться в стороне. (Ходит по комнате.) Знай я только, где бы можно было купить недорого девственный лес или какой-нибудь островок в Южном океане…

Фру Стокман.А мальчики, Томас?

Доктор Стокман (останавливаясь). Какая ты странная, Катрине. Неужели ты предпочла бы, чтобы мальчики выросли в таком обществе, как наше? Сама же ты вчера вечером сказала, что полгорода взбесилось; ну а если и вторая половина не сошла с ума, так потому лишь, что состоит из одних ослов, которым не с чего было сходить.

Фру Стокман.Ах, милый Томас, ведь и ты тоже… такой невоздержанный на язык.

Доктор Стокман.Ну вот! Да разве я не правду говорил? Разве они не переворачивают вверх дном все понятия? Не смешивают в одну кучу и правду и неправду? Не называют ложью то, что, я знаю, есть истина? Но всего нелепее — это матерые либералы, которые разгуливают здесь толпами и вбивают в голову себе и другим, что они люди свободомыслящие. Ты когда-нибудь слыхала что-либо подобное, Катрине?

Фру Стокман.Да, да, это нелепо, из рук вон, но…

Петравходит из гостиной.

Уже? Вернулась из школы?

Петра.Да, мне отказали.

Фру Стокман.Отказали?

Доктор Стокман.И тебе!

Петра.Фру Буск отказала мне, и я сочла за лучшее уйти сейчас же.

Доктор Стокман.И правильно, ей-ей!

Фру Стокман.Кто бы подумал, что фру Буск такая дурная особа!

Петра.Ну, мама, фру Буск вовсе не такая дурная. Ясно видно было, что она сама очень огорчена этим. Но она не смеет поступить иначе, — так она и сказала мне. И вот мне отказали!

Доктор Стокман (смеясь и потирая руки). Не смеет поступить иначе! И она тоже. Нет, это прелестно!

Фру Стокман.Да, после вчерашних бесчинств…

Петра.Не из-за одного этого. Нет, ты послушай, отец.

Доктор Стокман.Ну, ну?

Петра.Фру Буск показала мне целых три письма, которые она получила сегодня утром…

Доктор Стокман.Верно, анонимных?

Петра.Да.

Доктор Стокман.Понятно. От собственного имени они не смеют действовать, Катрине.

Петра.И в двух из них говорилось, что один из господ, бывавших у нас в доме, рассказывал вечером в клубе, будто у меня чересчур свободный образ мыслей…

Доктор Стокман.И ты, конечно, не стала отрицать?

Петра.Ты знаешь, что нет. Сама фру Буск тоже держится довольно свободных взглядов, когда мы остаемся с нею с глазу на глаз, но раз обо мне пошли такие слухи, она уже не посмела отстаивать меня.

Фру Стокман.И подумать — их распространяет человек, бывавший у нас в доме! Вот видишь, Томас, как тебе платят за твое гостеприимство.

Доктор Стокман.С такими свиньями нельзя дольше жить. Укладывайся живее, Катрине. Чем скорее уедем, тем лучше.

Фру Стокман.Тише! Мне кажется, кто-то идет по коридору. Взгляни, Петра.

Петра (отворяя входную дверь). Ах, это вы, капитан Хорстер! Пожалуйста, войдите.

Хорстер (входит из передней). Здравствуйте. Я чувствовал, что должен зайти и узнать, как у вас обстоят дела.

Доктор Стокман (крепко пожимая ему руку). Спасибо. Вот это поистине мило с вашей стороны.

Фру Стокман.И спасибо, что вчера помогли нам выбраться, капитан Хорстер.