Генрик Ибсен - Драмы. Стихотворения

Освальд.Наконец он изрек: вы уже родились с червоточиной в сердцевине. Он именно так и выразился: «vermoulu» [23].

Фру Алвинг (напряженно ). Что же он хотел сказать этим?

Освальд.Я тоже не понял и попросил высказаться яснее. И тогда этот старый циник сказал… (Сжимая кулаки.) О!..

Фру Алвинг.Что он сказал?

Освальд.Он сказал: грехи отцов падают на детей.

Фру Алвинг (медленно встает). Грехи отцов…

Освальд.Я чуть не ударил его по лицу.

Фру Алвинг (отходит в сторону). Грехи отцов…

Освальд (с усталой улыбкой). Да, как тебе нравится! Разумеется, я стал уверять его, что ни о чем подобном здесь не может быть и речи. Но ты думаешь, он сдался? Нет, стоял на своем, и только когда я показал ему твои письма и перевел все те места, где говорилось об отце…

Фру Алвинг.Ну?..

Освальд.… Тогда ему, конечно, пришлось согласиться, что он ошибся, и я узнал истинную правду, непостижимую правду. Мне не следовало предаваться этой веселой, беззаботной жизни наравне со своими товарищами. Я был физически слишком слаб для этого. Итак, сам виноват!

Фру Алвинг.Освальд! Нет! Не верь этому!

Освальд.Другого объяснения нет, сказал он. Вот что ужасно. Погубить себя безвозвратно, на всю жизнь, по собственному легкомыслию! И все мои планы, задачи… Не сметь и думать о них — не быть в состоянии думать о них! О, если бы только можно было начать жизнь с начала, стереть всякий след того, что было! (Бросается на диван ничком.)

Фру Алвинг молча, ломая руки и борясь с собой, ходит по комнате. Освальд немного погодя приподнимается на локте и глядит на мать.

Если бы еще это было наследственное — делать нечего. Но это!.. Таким позорным, бессмысленным, легкомысленным образом разрушить собственное счастье, собственное здоровье, загубить все свое будущее, всю жизнь свою!..

Фру Алвинг.Нет, нет, мой дорогой, милый мальчик! Это невозможно. (Наклоняясь над ним.) Положение твое не так безнадежно, как ты думаешь.

Освальд.Ах, ты не знаешь… (Вскакивая.) И вдобавок еще причинить тебе такое ужасное горе! Сколько раз я готов был желать и надеяться, что ты, в сущности, не очень-то нуждаешься во мне.

Фру Алвинг.Я! Освальд? Когда ты мой единственный сын… единственное мое сокровище… единственное, чем я дорожу на свете!..

Освальд (схватывая ее за обе руки, целует их). Да, да, я вижу, вижу. Когда я дома, я вижу это. И это мне всего тяжелее. Но теперь ты все знаешь. И мы больше не будем говорить об этом сегодня. Я не могу подолгу думать об этом… (Отходя в сторону.) Дай мне чего-нибудь выпить, мама.

Фру Алвинг.Выпить? Чего же ты хочешь?

Освальд.Все равно. Найдется у тебя холодный пунш?

Фру Алвинг.Но, милый Освальд!..

Освальд.Ну, мама, не спорь. Пожалуйста. Надо же мне чем-нибудь заглушить эти грызущие мысли. (Идет на веранду.) И вдобавок — эта темнота здесь!

Фру Алвинг дергает за сонетку.

И этот беспрерывный дождь. Так может тянуться недели, месяцы. Ни единого проблеска солнца. Я не припомню, чтобы хоть раз видел здесь солнце за все мои наезды домой.

Фру Алвинг.Освальд… ты думаешь уехать от меня?

Освальд.Гм… (Тяжело переводя дух.) Я ни о чем не думаю. Не могу ни о чем думать. (Глухо.) Я, наверно, еще побуду здесь.

Регина (входя из столовой). Звонили, сударыня?

Фру Алвинг.Да, сюда надо лампу.

Регина.Сейчас. Я уже зажгла. (Уходит.)

Фру Алвинг (подходя к Освальду). Освальд, не скрывай от меня ничего.

Освальд.Я и не скрываю, мама. (Идя к столу.) Мне кажется, я уже достаточно сказал тебе.

Регинавносит зажженную лампу и ставит ее на стол.

Фру Алвинг.Слушай, Регина, принеси-ка нам полбутылки шампанского.

Регина.Хорошо, сударыня. (Уходит.)

Освальд (обнимая мать за голову). Вот как. Я знал, что мама не заставит меня изнывать от жажды.

Фру Алвинг.Да, мой бедный, милый мальчик. Разве я могу в чем-нибудь отказать тебе?

Освальд (оживясь). Это правда , мама? Ты это серьезно говоришь?

Фру Алвинг.Что именно?

Освальд.Что ты ни в чем не можешь мне отказать.

Фру Алвинг.Но, дорогой Освальд…

Освальд.Тсс!