Эдуард Асадов - Лирика (сборник)

Приснятся им океаны,
Перроны и поезда,
Приснятся дальние страны
И пестрые города.

Калькутта, Багдад, Тулуза…
И только одно не приснится –
Как плачет, припав к арбузу,
Маленькая зеленщица.

В улицы города черными кошками,
Крадучись, мягко вползает ночь,
Молча глядит, не мигая окошками,
Готовая, фыркнув, умчаться прочь.

А настоящие кошки – выше,
Для них еще с марта пришла весна,
Они вдохновенно орут на крыше,
Им оскорбительна тишина.

Бегут троллейбусы полусонные,
И, словно фокусник для детворы,
Для них светофор надувает шары:
Красные, желтые и зеленые.

Включают в душистую темноту
Свои транзисторы соловьи.
Попарно на страже весны и любви
Стоят влюбленные на посту.

Сейчас не в моде пижоны-врали,
Теперь у девчонок в моде «очкарики»,
Худые и важные, как журавли,
Сквозь стекла сияют глаза-фонарики.

Видать, у девчат поднялись запросы,
Волнуют их сотни проблем, и даже
Подай им теперь мировые вопросы,
Вот только нежность в сердцах все та же.

И поцелуи для них все те же,
Однако, как ни умны кибернетики,
Но где же объятия ваши, где же?
Неужто вы только лишь теоретики?

Вы сосчитали все звезды галактики,
Измерили все тепловые калории,
Но будьте, родные, поближе и к практике,
Ведь замуж выходят не за теории…

А ветер смеется: не бойтесь за счастье их!
Сначала как все: пострадают, помучатся,
Потом ничего, разберутся, научатся,
Ребята все-таки головастые.

Хлопают сотни зеленых конвертиков
На ветках вдоль лунной ночной тропы.
Весна… Девчонки влюбляются в медиков,
В ботаников, химиков, кибернетиков,
Ну что ж, девчонки не так глупы…

Когда в непогоду в изнеможенье
Журавль что-то крикнет в звездной дали,
Его товарищи журавли
Все понимают в одно мгновенье.

И, перестроившись на лету,
Чтоб не отстал, не покинул стаю,
Не дрогнул, не начал терять высоту,
Крылья, как плечи, под ним смыкают.

А южные бабочки с черным пятном,
Что чуют за семь километров друг друга:
Усы – как радары для радиоволн.
– Пора! Скоро дождик! – сигналит он,
И мчится к дому его подруга.

Когда в Антарктике гибнет кит
И вынырнуть из глубины не может,
Он SOS ультразвуком подать спешит
Всем, кто услышит, поймет, поможет.

И все собратья-киты вокруг,
Как по команде, на дно ныряют,
Носами товарища подымают
И мчат на поверхность, чтоб выжил друг.

А мы с тобою, подумать только,
Запасом в тысячи слов обладаем,
Но часто друг друга даже на толику
Не понимаем, не понимаем!

Все было б, наверно, легко и ясно,
Но можно ли, истины не губя,
Порой говорить почти ежечасно
И слышать при этом только себя?

А мы не враги. И как будто при этом
Не первые встречные, не прохожие.
Мы вроде бы существа с интеллектом,
Не бабочки и не киты толстокожие.

Какой-то почти парадокс планеты!
Выходит порой – чем лучше, тем хуже.
Вот скажешь, поделишься, вывернешь душу
Как в стену! Ни отзвука, ни ответа…

И пусть только я бы. Один, наконец,
Потеря не слишком-то уж большая.
Но сколько на свете людей и сердец
Друг друга не слышат, не понимают?!

И я одного лишь в толк не возьму:
Иль впрямь нам учиться у рыб или мухи?
Ну почему, почему, почему
Люди так часто друг к другу глухи?!

От скромности не подымая глаз,
С упрямою улыбкой на губах,
Ты говоришь, уже в который раз,
О том, чтоб я воспел тебя в стихах.

Зачем стихи? Не лучше ль, дорогая,
Куплю тебе я перстень золотой?!
– Купить – купи, но и воспеть – воспой.
Одно другому вовсе не мешает!

Эх, люди, люди! Как внушить вам все же,
Что тот, кто для поэзии рожден,
Способен в жизни «покривить» рублем,
Всем, чем угодно: злом или добром,
А вот строкою покривить не может.

Ведь я же превосходно понимаю,
Каких стихов ты неотступно ждешь:
Стихов, где вся ты ласково-простая,
Где твой характер ангельски хорош;

Где взгляд приветлив, добр и не коварен
И сердце полно верного огня;
И где тебе я вечно благодарен
За то, что ты заметила меня.