Таким образом, современное расширение ареала лося в Европе было самым большим за последние 150–200 лет (Гептнер и др., 1961). Сходные изменения претерпели ареалы вида в Азии (Флеров, 1952; Долгушин, 1953) и в Северной Америке. При этом в Новом Свете, как пишет Р. Петерсон (Peterson, 1955), начиная со второй половины прошлого столетия ареал постепенно распространялся в северо-восточном направлении, в том числе за счет слияния отдельных, прежде оторванных частей его. К середине текущего столетия он достиг максимума.
Изложенные выше данные свидетельствуют прежде всего о том, что лось принадлежит к исконным обитателям тайги Северо-Запада европейской части СССР. При этом территория Ленинградской обл. даже в период максимальных депрессий ареала входила в его пределы в качестве важной составной части. В подобных неблагоприятных условиях лосиные угодия области играли роль естественного резервата вида, откуда в дальнейшем происходило расселение животных к северу и югу.
Глава II. Место обитания лося
Изучение динамики распространения лося показывает, что этот зверь, в период максимальных депрессий численности почти не выходящий за пределы тайги, во время очередного массового расселения постепенно занимает всю лесную зону, а затем проникает в лесотундру и лесостепь, населяя разнообразные биотопы. По справедливому мнению В. Г. Гептнера (Гептнер и др., 1961), в этот период становится очевидным, что лось — экологически пластичный, эвритопный вид, а в обитателя тайги он превратился, по-видимому, вынужденно, в результате преследования человеком.
Как уже упоминалось выше, лось предпочитает не сплошные лесные массивы, а разреженные насаждения и зарастающие вырубки, гари, просеки, поляны, изобилующие зимними кормами. Состояние, запасы и доступность этих кормов во многом определяют стадиальное распределение, а также плотность населения лосей в данном районе.
Из климатических факторов существенное, влияние на распределение лосей по территории оказывает снежный покров. В многоснежных районах он затрудняет не только передвижение зверей, но и добывание ими корма. Поэтому в районах со средней максимальной высотой снежного покрова свыше 70 см и продолжительной зимой лоси нередко совершают сезонные кочевки, уходя на зиму в места с менее глубоким снегом (Формозов, 1946; Насимович, 1965).
Помимо климатических условий, на емкости кормовых угодий лося, а следовательно, и его стадиальном размещении в сильной мере сказывается хозяйственная деятельность человека. Первоначально она в основном сводилась к рубке лесов, выжиганию и расчистке освободившихся участков под пашни, что часто сопровождалось лесными пожарами. В результате зарастания вырубок и гарей лиственными молодняками возникали лосиные пастбища, богатые как летними, так и зимними кормами.
Согласно М. А. Цветкову (1957), на Северо-Западе Европейской России, в связи с малочисленностью населения и трудной доступностью этих территорий для лесопромышленников, сплошные массивы хвойных лесов сохранялись вплоть до конца XVII — начала XVIII вв. До этого времени основные запасы зимних кормов многочисленного тогда лося, по-видимому, сосредотачивались на гарях, а также по долинам рек и на моховых болотах, поросших ивняком и сосной.
О том, что гари в тайге при отсутствии вырубок играют особенно важную роль в существовании лося, свидетельствуют данные В. П. Теплова и Е. Н. Тепловой (1947), касающиеся баcсейна Печоры. Согласно им, лесные пожары были единственным фактором, способствовавшим поддержанию и возобновлению кормовой базы лося в печорской тайге в течение многих столетий. Только в XVIII–XIX вв., на протяжении 150 лет произошло не менее 10 больших пожаров с промежутками не свыше 21 года. Зарастание обширных гарей молодняками обеспечивало существование довольно многочисленной популяции лосей. Наступивший затем более чем 40-летний перерыв в возникновении больших пожаров привел к резкому сокращению площади и продуктивности зимних пастбищ. В результате численность животных сильно упала и началась их откочевка в районы массовых рубок леса. Зависимость лося от лесных пожаров издавна известна народам Севера, которые нередко нарочно выжигали тайгу, чтобы сохранить этого зверя (Куклин, 1937).
Заметное сокращение площади лесов на интересующей нас территории началось со времени основания Петербурга и хозяйственного освоения этой части страны. Так, если в 1725 г. леса занимали 61 % площади С. -Петербургской губ., то в 1763 г. — 58, а в 1868 г. — всего лишь 45 % (Цветков, 1957). При этом общее сокращение лесопокрытой площади сопровождалось прогрессирующим изменением ее характера. Среди тайги становилось все больше вырубок. Коренные хвойные насаждения сплошь и рядом сменялись вторичными лиственными. Этот процесс продолжался с нарастающей силой.
Читать дальше