Как бы там ни было, но один из биографов отмечал, что супруги прожили в согласии друг с другом 53 года. Спор между ними имел место только тогда, когда решался вопрос о том, как жарить грибы: оставлять ли их целиком или отделять шляпки грибов от их ножек.
Подобно Марте, жена профессора Лившица не вникала в тонкости профессиональной деятельности мужа. Впрочем, она не знала ничего об отношениях в семье Фрейда. Да в этом и не было никакой необходимости, поскольку профессор Лившиц не посвящал ее в какие-либо нюансы, связанные как с жизнью основателя психоанализа, так и со своей собственной работой. Все житейские проблемы, включая воспитание детей, они решали вместе, не прибегая ни к какому психоанализу. Но профессор Лившиц придерживался раз и навсегда установленного им правила: все трудности и проблемы, с которыми приходится сталкиваться по месту работы, остаются на пороге дома. В семье должны царить относительная гармония, уют, юмор, хорошее настроение, доброжелательность.
Они любили друг друга. Семейная жизнь не тяготила их. Напротив, оба они с одинаковой теплотой и заботой относились не только друг к другу, но и к своим детям, в результате чего в семье всегда поддерживалась такая атмосфера, которая благоприятствовала и творческому развитию подрастающего поколения, и укреплению семейных связей. Профессор Лившиц и его жена настолько хорошо понимали друг друга, что без лишних слов могли предугадывать самочувствие, настроение и желание каждого. Поэтому отношения между ними, включая интимную сторону жизни, были чувственными, трепетными, доверительными, доставляющими обоим наслаждение и радость.
Подобные семейные отношения способствуют не только укреплению семейных уз, но и поддержанию такого психологического климата, без которого невозможна нормальная профессиональная деятельность, особенно в сфере психоаналитической терапии. При всей своей высокой квалификации сексуально неудовлетворенный психоаналитик может оказаться таким специалистом по бессознательному, который, не ведая того или сознательно, будет отыгрывать свои личные проблемы на пациентах.
Это отыгрывание способно принимать различные формы. От пренебрежительного до высокомерного отношения к пациенту. От равнодушного выслушивания его жалоб на окружающий мир и собственную несчастную судьбу до навязывания своей точки зрения на жизнь. От жесткой манеры садистического молчания и нарочито шокирующих интерпретаций до нарушения профессиональной этики и вступления с пациентом в интимную связь.
Удовлетворенный своей семейной жизнью, профессор Лившиц не соскальзывал в пучину людских страстей, свойственных подчас не только пациентам, но и психоаналитикам.
Разумеется, в процессе профессиональной деятельности ему неоднократно приходилось сталкиваться с проблемами контрпереноса, воскрешающими ранее имевшие место в его жизни переживания или порождающими новые фантазийные желания и образы. Однако вписывающиеся в канву нормальной, доставляющей им обоим радость и удовлетворение семейной жизни эти проблемы не загоняли его в тупики безысходности. Они находили такое разрешение, которое не разрушало ни его самого, ни членов его семьи, ни обращавшихся к нему за помощью пациентов.
Возвратившись домой после посещения с женой и внуком цирка, профессор Лившиц решил продлить удовольствие. Непроизвольно взглянув на компьютер, он тем не менее не включил его и не обратился к материалу, связанному с подготовкой научного доклада. Отбросив невольно промелькнувшую мысль о нарциссических пациентах, он пошел к внуку, который, находясь под впечатлением от увиденного в цирке представления, пытался нарисовать стоящего на задних лапах медведя.
На протяжении получаса профессор Лившиц общался с внуком, а затем, уединившись в своем кабинете, включил ставший уже раритетным проигрыватель и поставил не менее раритетную пластинку чешской фирмы «Супрафон», чтобы послушать «Болеро» Равеля. Разумеется, можно было воспользоваться современной аппаратурой и лазерным диском, имеющим более качественное звучание. Именно так профессор Лившиц и поступал, когда в процессе работы над статьями и книгами порой использовал музыкальный фон в качестве необходимой составной части творческого процесса. Но в редкие минуты отдыха от трудов праведных, когда не хотелось думать ни о каких научных изысканиях и терапевтических усилиях, он обращался к своему старому проигрывателю. Больше всего его привлекало пусть не совсем чистое, зато столь дорогое ему по воспоминаниям звучание любимых мелодий. Сопровождаемое легким шуршанием иголки, подобное звучание привычных мелодий создавало какую-то особую атмосферу покоя и умиротворения.
Читать дальше